Политолог Татьяна Ворожейкина разместила у себя на Facebook замечательный текст о нюансах выбора сотрудничать или не сотрудничать с авторитарным режимом, который, к сожалению, вышел сегодня в другом издании с некачественной, по мнению автора, редактурой. Приводим его для вас в исходном виде.
Однако, кроме морального аспекта, у истории Ивана Голунова есть очень важный политический аспект, который действительно подлежит обсуждению, если мы хотим когда-нибудь выйти из этого, по определению Виктора Шендеровича, "похорошевшего концлагеря". Конец (или начало конца) авторитарного режима, как правило, провоцирует какое-то частное, отдельное событие, ведущее к его постепенной эрозии и последующему разрушению или трансформации.
В 1975 г. в здании военной контрразведки Сан-Пауло, главного репрессивного органа бразильской диктатуры, был запытан насмерть и затем представлен как повесившийся в камере журналист Владимир Герцог. Его судьба вывела на площадь перед кафедральным собором восемь тысяч человек - невиданное количество для Бразилии того времени – и стала катализатором возвращения страны к демократии. Через четыре года военный режим вынужден был легализовать деятельность всех запрещенных политических партии, в 1985 г. президентом Бразилии становится кандидат демократической оппозиции.
В 1984 г. польской службой безопасности был похищен и убит католический священник Ежи Попелушко. Это убийство, приведшее к окончательному отчуждению польского общества от власти, стало началом конца режима Ярузельского. В декабре 2010 г. Мохаммед Буазизи, уличный торговец в маленьком тунисском городке, совершил самосожжение в знак протеста против оскорблений, которым он подвергся со стороны администрации. Его смерть стала триггером свержения авторитарного режима в Тунисе и последующих событий "арабской весны" в большинстве арабских стран.
Все перечисленные процессы были, конечно, подготовлены длительными экономическими, социальными и политическими изменениями и противоречиями в соответствующих обществах. Но всегда какое-то одно событие становится решающим толчком для начала нарастающего общественного протеста и необратимой дестабилизации авторитарной власти. Такое событие – не обязательно убийство – вызывает взрыв общественного возмущения, внезапно превышающего установившийся порог терпения.
С моей точки зрения, таким событием-триггером в России вполне могло стать дело Ивана Голунова. Наглая, демонстративная фабрикация обвинения в производстве и сбыте наркотиков против журналиста-расследователя, занимавшегося коррупцией в жизненно важных для власти и общества сферах, имела целью не только наказать и остановить самого Голунова, но и показать обществу, людям, что власть и ее репрессивные структуры могут все: могут посадить кого угодно и за что угодно, и ничего им за это не будет. Именно так это и было воспринято теми, кто вышел на пикеты к МВД на Петровке 38 7 июня, кто стоял весь день на жаре у Никулинского суда 8 июня, кто вышел на марш против полицейского произвола 12 июня. За исключением журналистов, правозащитников и активистов, большинство участников этих событий не знали имени Ивана Голунова и не были знакомы с его расследованиями. Эти люди вышли потому, что больше не могли терпеть нарастающий и повсеместный произвол власти, постоянное унижение их человеческого достоинства.
Это могло стать катализатором объединения самых разных движений протеста: против мусорных свалок, уплотнительной застройки, строительства храмов на месте скверов и детских площадок, "оптимизации" здравоохранения, закрытия школ и домов престарелых, нищенских зарплат и пенсий - всего того, что ежедневно унижает обычного человека в России и заставляет его постоянно ощущать собственное бессилие. Кумулятивное нарастание социального, гражданского протеста, его перерастание в политический очень опасно для авторитарной власти, и она это прекрасно чувствует. В случае Ивана Голунова ей удалось предотвратить такое развитие событий, закрыв его дело за недоказанностью и "сбросив с раската" двух московских полицейских генералов. Люди, которые всегда заранее знают, что в России нет и не может быть гражданского сопротивления, что народ – раб власти, теперь злорадствует по поводу неистребимой наивности тех, кто полагает, что в России существует гражданское общество.
Я отношусь к последним и думаю, что мы в очередной раз упустили шанс превратить частное событие в начало гражданского движения за политическую трансформацию авторитарного, репрессивного, клептократического режима. Я не берусь судить мотивы уважаемых людей, призвавших вместо марша 12 июня "выпить и отдохнуть". Повторюсь, речь в данном тексте не о морали и не о экзистенциальных дилеммах. С политической точки зрения, это был однозначный проигрыш, и так он был воспринят теми несколькими тысячами, которые, несмотря ни на что, все-таки вышли на марш. Власть в полной мере и опять-таки демонстративно отыгралась на них.
На моих глазах в саду "Эрмитаж" полицейские хватали людей, сидевших на лавочках у фонтана, евших мороженное и снимавших происходящее. Это был наглый, ничем не прикрытый произвол. Послание власти участникам читалось однозначно: "Не думайте, что вы что-то можете, мы с вами сделаем все, что захотим и как захотим, и плевали мы на законы и правила". Штампованные протоколы, в которых задержанные на марше обвиняются в препятствовании движению транспорта и пешеходов, абсолютно фальшивы: движению препятствовала полиция, перегородившая Мясницкую и Петровку. Фабрикация этих обвинений (в протоколах людей, задержанных в "Эрмитаже", значится Страстной бульвар, выкрикивание "антиправительственных лозунгов" и т.п.) по сути ничем не отличается от фабрикации дела Голунова: это открытая и наглая ложь, за которую им, как всегда, ничего не будет.
Вернувшись с марша, я включила "Евроньюз", где за сюжетом о московских задержаниях, следовал сюжет о протестах в Гонконге. Может быть, там и не было миллиона человек, но решительным и массовым сопротивлением людей, которые вели себя совсем не так послушно, как мы, и против которых применяли резиновые пули и слезоточивый газ, удалось остановить рассмотрение закона о высылке осужденных в материковый Китай. Мне стало завидно и обидно. Ничто так не укрепляет стабильность авторитарного режима, как вера в то, что он сам рано или поздно трансформируется сверху и что поэтому его не надо провоцировать. Без постоянного и нарастающего давления снизу никакой трансформации сверху не происходит. До тех пор, пока эта мысль не овладеет российским обществом, страна будет деградировать дальше.
 |
| Татьяна Ворожейкина / Фото: svoboda.org |
Вопрос о том, можно ли сотрудничать с авторитарной, криминальной властью ради сохранения свободы и жизни одного человека ценой ухудшения или, по крайней мере, не улучшения жизни других жертв этой власти, относится к числу экзистенциальных. Общего ответа на этот вопрос не существует, его каждый решает для себя сам. Януш Корчак отказался воспользоваться приготовленными для него документами и покинуть варшавское гетто, Оскар Шиндлер спасал "своих" евреев, не особенно интересуясь судьбой остальных. Это сравнение не кажется преувеличением на фоне дела Ивана Голунова, поскольку в случае его осуждения на длительный срок за изготовление и сбыт наркотиков ему действительно угрожала почти смертельная опасность.
В 1975 г. в здании военной контрразведки Сан-Пауло, главного репрессивного органа бразильской диктатуры, был запытан насмерть и затем представлен как повесившийся в камере журналист Владимир Герцог. Его судьба вывела на площадь перед кафедральным собором восемь тысяч человек - невиданное количество для Бразилии того времени – и стала катализатором возвращения страны к демократии. Через четыре года военный режим вынужден был легализовать деятельность всех запрещенных политических партии, в 1985 г. президентом Бразилии становится кандидат демократической оппозиции.
 |
| "Долой диктатуру" - пишет один из участников массовых протестов после трагической смерти В.Херцога. |
Все перечисленные процессы были, конечно, подготовлены длительными экономическими, социальными и политическими изменениями и противоречиями в соответствующих обществах. Но всегда какое-то одно событие становится решающим толчком для начала нарастающего общественного протеста и необратимой дестабилизации авторитарной власти. Такое событие – не обязательно убийство – вызывает взрыв общественного возмущения, внезапно превышающего установившийся порог терпения.
 |
| Люди ждут решения Никулинского суда вечером 8 июня 2019 / Фото: Евгений Фельдман для Медузы |
Это могло стать катализатором объединения самых разных движений протеста: против мусорных свалок, уплотнительной застройки, строительства храмов на месте скверов и детских площадок, "оптимизации" здравоохранения, закрытия школ и домов престарелых, нищенских зарплат и пенсий - всего того, что ежедневно унижает обычного человека в России и заставляет его постоянно ощущать собственное бессилие. Кумулятивное нарастание социального, гражданского протеста, его перерастание в политический очень опасно для авторитарной власти, и она это прекрасно чувствует. В случае Ивана Голунова ей удалось предотвратить такое развитие событий, закрыв его дело за недоказанностью и "сбросив с раската" двух московских полицейских генералов. Люди, которые всегда заранее знают, что в России нет и не может быть гражданского сопротивления, что народ – раб власти, теперь злорадствует по поводу неистребимой наивности тех, кто полагает, что в России существует гражданское общество.
Я отношусь к последним и думаю, что мы в очередной раз упустили шанс превратить частное событие в начало гражданского движения за политическую трансформацию авторитарного, репрессивного, клептократического режима. Я не берусь судить мотивы уважаемых людей, призвавших вместо марша 12 июня "выпить и отдохнуть". Повторюсь, речь в данном тексте не о морали и не о экзистенциальных дилеммах. С политической точки зрения, это был однозначный проигрыш, и так он был воспринят теми несколькими тысячами, которые, несмотря ни на что, все-таки вышли на марш. Власть в полной мере и опять-таки демонстративно отыгралась на них.
 |
| Полиция и Росгвардия перерезали марш на выходе Рождественского бульвара к Трубной площади и начали задерживать людей / Фото: Евгений Фельдман |
Вернувшись с марша, я включила "Евроньюз", где за сюжетом о московских задержаниях, следовал сюжет о протестах в Гонконге. Может быть, там и не было миллиона человек, но решительным и массовым сопротивлением людей, которые вели себя совсем не так послушно, как мы, и против которых применяли резиновые пули и слезоточивый газ, удалось остановить рассмотрение закона о высылке осужденных в материковый Китай. Мне стало завидно и обидно. Ничто так не укрепляет стабильность авторитарного режима, как вера в то, что он сам рано или поздно трансформируется сверху и что поэтому его не надо провоцировать. Без постоянного и нарастающего давления снизу никакой трансформации сверху не происходит. До тех пор, пока эта мысль не овладеет российским обществом, страна будет деградировать дальше.
Подписывайтесь на нашу страничку Facebook.
Даже абсолютно посильными 100 рублями Вы поможете "Московскому активисту" жить и работать для Вас - и это займёт буквально минуту. Заранее благодарим Вас!
Раз уж Вы здесь...
Если бы каждый, кто прочёл наш материал, поддержал нас посильным переводом - это уже сделало бы будущее нашего проекта намного более надёжным.
Если бы каждый, кто прочёл наш материал, поддержал нас посильным переводом - это уже сделало бы будущее нашего проекта намного более надёжным.
Даже абсолютно посильными 100 рублями Вы поможете "Московскому активисту" жить и работать для Вас - и это займёт буквально минуту. Заранее благодарим Вас!
