Валерий Соловей «Власть сама приближает революцию»

— Добрый день, Валерий Дмитриевич, начнем с последних событий. Тут у нас, опять же, в ночное время пошли обыски. Причём, обыски уже не у политиков, а у тех, кого удалось выявить как участников вот этих протестов, как их назвал Сергей Семёнович Собянин, "массовых беспорядков". Хотя Варвара выяснила, что к статье УК РФ «Массовые беспорядки», то, что происходило, никакого отношения не имеет. 

Кликабельно

— Да, я тоже, естественно, посмотрел эту статью, которую инкриминируют обвиняемым, и, естественно, ничего общего между содержанием статьи и тем, что мы все наблюдали, лично и опосредованно, 27 июля нет и в помине. Власть сейчас пытается остановить разрастание протестов в Москве. И делает она это двумя привычными для себя способами, точнее, тремя. Первый способ - это изолировать потенциальных и актуальных лидеров. Второе - это повесить над всеми потенциальными участниками будущих акций дамоклов меч уголовного преследования.  И третье - она разворачивает пропагандистскую кампанию. Поступили методические указания, о том, что за всем этим, якобы, стоит Госдеп, ни много ни мало. Вот смотрите, как быстро Трамп отреагировал на отравление Навального (реальное или предполагаемое). И что всё это, мол, неспроста и надо любой ценой становить "пожар оранжевой революции", "оранжевую чуму" в сердце России, в российской столице. Возникает естественная аналогия с "болотным делом". Но я думаю, что пока что власть так далеко не готова заходить. Она, скорее, хотела бы запугать. Но если протест будет продолжаться, я склонен полагать, что он будет продолжаться именно в несанкционированном виде. Потому что те, кто вышел 27 июля, почувствовали прелесть свободы.

Люди идут по Садовому кольцу / Фото: Евгений Фельдман

Протесты в несанкционированном виде будут продолжаться, вот тогда это повлечёт за собой ужесточение репрессий. Но это всё равно не остановит протесты, поскольку они приобрели децентрализованный характер.

Это становится похожим на движение жёлтых жилетов во Франции, где протесты продолжаются без малого уже год, если мне память не изменяет, и где не удалось выявить организатора. Это вполне возможно делать и в Москве, и в других крупных городах Российской Федерации. То, что мы видели 27 июля, это переход политического кризиса из латентной фазы в открытую фазу. Это начало открытой фазы политического кризиса в Российской Федерации.

— С точки зрения общественной психологии, чем отличаются сегодняшние протесты от протестов 2012 года? Кто-то говорит, что люди более злые стали. Кто-то говорит, что они почувствовали, что в отличие от 2012 года, никаких перспектив нет. 

— В Вашем вопросе содержится фактически ответ. Во-первых, терять уже нечего. И все это хорошо понимают. Во-вторых, всякие иллюзии на счёт того, что можно пойти на выборы и чего-то добиться, они прямо сейчас исчезают. В России всегда были сторонники постепенных шагов, эволюционного действия. Все эти надежды обрушены. Идите вы на выборы, не идите, вас всё равно к ним просто не допустят. И третье, люди устали бояться. Это очень важно. Они устали бояться. Вот та часть, которая выходила 27 июля на улицы, она освобождается от этого страха, этот барьер она проломила или он стал для неё ниже и они себе отдают отчёт в этом.. Такого не было в 2012-м году, когда репрессии первые обрушились. А вот сейчас они знают, что за участие в политике надо платить, и они готовы. То есть, произошёл, если хотите, естественный морально-психологический политический отбор. И этот отбор будет выковывать, я не побоюсь этого слова, плеяду настоящих революционеров.

— Вчера один мой знакомый написал, мол слушаю устрашающие речи генерального прокурора, который что-то там нагнетает про массовые беспорядки, что сейчас мы наведём, значит, порядок и так далее, а вся Москва и область знает, что его сын занимается мусорным бизнесом и своими помойками загрязнил всё Подмосковье. Вот он сидит с серьёзным видом, что-то вещает, а люди знают, что вонь от свалок — это часть бизнеса его сына. То есть, их перестали воспринимать именно как власть легитимную. Ведь та полиция, которая, винтила людей в центре Москвы, это же те же самые люди, которые избивали людей у свалок и во время точечных застроек, выступая как обслуга строительной и мусорной мафии. То есть, у людей  начинает вырабатываться какой-то иммунитет на эти грозные заявления силовиков.

Жители, протестующие против свалки "Хартии" в Ликино-Дулёво, постоянно вынуждены противостоять "космонавтам"

— Вот люди прошли школу. Я полностью согласен с Вашим объяснением, Юрий, что там власть потеряла свою легитимность, потому что и ключевые представители повязли в преступлениях. Это чистая правда. Но важно, как люди всё это воспринимают. Им надоело всё это видеть, им надоело терпеть и они понимают, что им не оставили другого выхода. Им просто его не оставили.
Когда мы с вами будем писать книги о том, что как начиналась очередная революция в России, мы с вами все эти термины используем для легитимации власти. Когда мы это рассматриваем на бытовом уровне, вот в нашей повседневности, мы используем какие с вами слова? Достало. Нет сил больше это терпеть. Хватит. Это ощущение морального пресыщения, да? Что, дальше, если мы терпим, мы перестаём быть людьми. это уже даже не вопрос о том, гражданин я или нет. Мы просто перестаём быть людьми. Вот люди защищают своё человеческое достоинство таким образом.

— То есть, "не быть скотом", как в этой песне?

— Да. Это, кстати, очень хорошая песня. Она вполне могла бы быть гимном. Да, "не быть скотом", совершенно верно.

— Да...На Ваш взгляд, вот почему кандидатов решили не допускать? Это был какой-то просчёт власти или просто им уже совсем всё равно?

— Ну знаете, Варь, верно и то, и другое. Во-первых, они совсем обленились, ну просто совсем, изощряться не хочется, расчёт только на тупую силу, вот на тупую силу и абсолютное пренебрежение общественным мнением. И второе, можно это поставить первым, была допущена ошибка в оценке ситуации. Решили: лето, люди проглотят. Ну раньше же проглатывали. Помните? Ну, раз уже хавали, схавают и в этот раз. Ан, не схавали.

У меня ощущение, что для многих, кто выходил 20 июля на митинг, 27-го, кто выйдет 3 августа, им вообще всё равно, кто кандидат. У них есть ощущение моральной нетерпимости ситуации. 

Вот это мне кажется очень важным. Тем более сам по себе процесс сбора подписей...Если честно, если вы собираете подписи, вы так или иначе вовлекаете людей в это дело, каждый из кандидатов вовлекает по несколько тысяч человек.

Протестующие у Мосгоризбиркома 14 июля 2019, после того, как окружные комиссии зарубили подписи / Фото: Виктория Одиссонова "Новая Газета"

Мы с вами несколько раз говорили, что у людей сменился психологический образ, они не хотят больше терпеть, они хотят перемен. Не все из них готовы платить за перемены, это правда, но те, кто вышел 27 июля, явно готовы платить за перемены. в том числе и собственной, возможно, свободой, и собственным здоровьем. Это очевидно. Я такого ожесточения, честно скажу, не видел в 12-м году. Его не было просто. Тогда люди надеялись, что удастся как-то так проскочить, всё будет гораздо проще. А сейчас они понимают, что придётся бороться по-настоящему. Вот качественное отличие ситуации. И власть тоже не оценила изменения массовых настроений. Причём, качественное изменение массовых настроений. Так что, она допустила ошибки и можно было бы этого избежать или, по крайней мере, такого масштаба. потому что для разгара лета это беспрецедентная мобилизация.

— Кстати, в ивенте, который на 3 августа, уже зарегестрировалось чуть ли не в два раза больше людей, чем на 27 число. Чем это объясните?

— Есть такая область научного знания - изучение революции, революционоведение. Там говорится, что, если общество воспринимает власть как нелегитимную, то репрессии со стороны власти воспринимаются, как незаконные и повышает политическую мобилизацию протестующих. Вот мы к этому как раз и пришли сейчас. Чем больше давят, тем сильнее сила противостояния. Вот сейчас мы это с вами наблюдаем в режиме реального времени. Это считается очень важной качественной точкой для любого политического кризиса, это означает, что мы просто начинаем уже вползать в революцию. Не в кризис, а в революцию, когда у людей нарастает желание сопротивляться.

— Мы вчера ещё обнаружили, что само мероприятие сделано по очень интересной схеме. Там около 5 точек на бульварах, начиная со Страстного и заканчивая Покровкой. И дальше идёт круговое движение по бульварному кольцу. 

— Для протеста важна визуализация. На мой взгляд для этого можно использовать цвета национального флага, типа ленточки или значка. Тогда люди понимают, что их много, а арестовывать людей за то, что у них значок с национальным флагом, это уже признание того, что в России произошёл государственный переворот.

Люди выбрались из оцеплений и идут с российскими флажками 27 июля / Фото: Анна Артемьева, Новая Газета

— На Ваш взгляд, выборы уже закончились или, может быть, Памфилова сможет включить у себя режим омбудсмена и снова ещё сыграть какую-то роль?

— Ну это же решает не Памфилова. Её полномочия всегда были ограничены, это решается на более высоком уровне. В данном случае, политика в отношении московских протестов определяется силовиками на федеральном уровне. Собянин здесь сбоку-припёку, дали текст и сказали "Прочитай, защити Росгвардию". Кстати, Росгвардии 27 июля было дано указание не жалеть дубинок. Им сказали "Мы вас отмажем, не беспокойтесь". Из-за этого возникла напряжённость между ними и полицейскими.

С.Собянин комментирует акцию 27 июля лживыми утверждениями о "массовых беспорядках" / Скриншот видео ТВЦ

— А на кого работает Горбунов из Мосгоризбиркома?

— В данном случае все перешли в ведение силовиков, потому что силовики сейчас предотвращают цветную революцию. 27 июля на Тверской сидели снайперы на крыше.

— Я правильно понимаю, что у нас теперь выдвижение в Московскую городскую думу приравнивается к "оранжевой революции"?

— Всё-таки так далеко они пока ещё не зашли. Они сделали вывод, я не знаю, на основании чего. Но, учитывая, что это люди, с психикой у которых серьёзные проблемы, те люди, которые оценивают ситуацию. Я не знаю, какие такие агентурные данные они получили.

— А мне кажется, они их выдумывают просто сами.

— Понимаете, это то, чего они боятся. Они больше всего боятся революции. Они рассматривают себе революцию, как генералы, которые готовятся к прошлым битвам. Они думают, что соберётся толпа и она захватит какое-то правительственное здание и устроит там лагерь. Значит, надо предотвратить. Поэтому они, как собака Павлова, отреагировали на появление палатки 14 июля у здания Мосгоризбиркома. Это сразу стало для них сигналом, что это подготовка к революции.

Революция в Киеве с палаточным лагерем на улице в январе 2005 года "вдохновила" российские власти остановить экономические реформы в 2006 году и заняться политическим террором в России в следующие 14 лет

—А Вы в курсе, что в том числе и специально нанятые провокаторы несли эти палатки, махали табличками кандидатов около них. Но дело даже не в этом, дело в том, что никаких палаток бы и не было, если бы не было гнусных этих сцен, когда забраковали подписи оппозиционных кандидатов. Причём все знали, что подписи, которые собрали единороссовские "самовыдвиженцы", они не собраны у живых людей, но почему-то именно у них, подписи проверяли по ускоренной процедуре.

—Всё, что Вы говорите, это чистая правда, но 2-3 года назад эту всю ситуацию общество бы проглотило, повозмущалось бы, но не вышло бы на улицу. Сейчас люди изменились, они стали выходить. И это очень важно.

— А Вы согласны с тем, что просто на самом деле здесь ещё очень серьёзные экономические мотивы, потому что им не нужны независимые, не коррумпированные кандидаты в Мосгордуме?

— Ну представьте себе: кто-то будет бюджет рассматривать под увеличительным стеклом и говорит “Смотрите, а почему столько миллиардов идёт на бордюры и на озеленение, а не на больницы?”.

— И не просто рассматривать! Рассматривать никто не мешает и сейчас, мы сами роемся в нём регулярно. А вот с полномочиями депутатов можно создать, мне кажется, уже совершенно другой уровень информирования граждан о том, что происходит.

— Конечно! На кону очень большие деньги. А депутаты имеют легальный доступ к этой информации и смогут быстро ею делиться благодаря соцсетям, к которым все имеют доступ в Москве.

Информация о бюджете Москвы на 2019-2021 годы / Mos.ru

— Наверное, власти "напоролись" еще при появлении хорошо организованных новых независимых муниципальных депутатов в 2017 году? И этот эффект вызывает дополнительный страх?

— Во-первых, да. Во-вторых, всё рассматривается с прицелом на выборы 2021-го года. Представьте, там, Яшин добивается успеха, Соболь добивается успеха. Яшин и Соболь связаны с Навальным. Гудков добивается успеха. Они предают гласности все эти неблаговидные дела, они становятся в общенациональном или общегородском масштабе очень хорошо известными и популярными фигурами, что тогда будет в 21-м году? Думают же с этим прицелом. А они тут о транзите власти задумались, чтобы всё гладко провести. Они должны одержать победу в 80% округов во время думских выборов. Вот такая установка уже есть, 80% надо взять, чтобы обеспечить большинство в Госдуме. В голосовании по партийным спискам шансы у "Единой России" уже снижаются практически с каждым днём.

Митинг 20 июля за допуск независимых кандидатов собрал более 23 000 человек / Фото: Максим Змеев AFP Scanpix LETA

На самом деле, не было понятно изначально и сейчас остаётся непонятным, сколько бы из кандидатов от оппозиции могло бы пройти в Мосгордуму. Но власть не хочет рисковать, вот это важно. Она исходит из того, что люди скрывают свои подлинные пристрастия сейчас, более сильно скрывают, чем прежде, и потому результаты выборов могут оказаться неожиданными. То есть даже социологии они не доверяют, а социология выглядела не лучшим образом. По крайней мере, в ряде округов. Поэтому решили просто не рисковать. Это решение было принято изначально. Это была фундаментальная предварительная установка: не пускать ни Гудкова, ни Яшина, ни Соболь. И как раз в этом вопросе был полный консенсус между администрацией президента и московской мэрией. Таких последствий никто не ожидал. Сейчас там, наверно, думают, надо было пустить сразу Митрохина, тогда бы они раскололи условный единый фронт. Может быть, кого-то ещё, думают, может, кого-то из кандидатов, у кого меньше шансов пройти, понимаете? А то взяли и всех "забанили". А можно было не всех, а наиболее опасных. Подумаешь, прошло бы 1-2 человека, не очень приятно, но все же терпимо. Но им, видите ли, нужно было добиться стопроцентных гарантий. Вот "добились". Фактически, института выборов не существует больше.

— Мне кажется, знаете, они не ожидали просто, что кандидаты подготовятся, что у них будут штабы.

— Не ожидали, честно, что удастся собрать такое количество подписей. Не ожидали, да.

— А это не может быть результатом полной некомпетентности в политических вопросах “новой” команды Собянина? Это же Сергунина, которая раньше вообще собственностью городской занималась. 

— Я могу сказать совершенно точно, что все люди, которые работают с ней на предмет выборов, крайне негативно о ней отзываются. Говорят, что Ракова, как бы к ней ни относились, была очень хорошим политическим менеджером, способным четко реагировать на аналитику, на изменения ситуаций, модифицировать политическое поведение власти. Сергунина - это совершенно другое. Это вопрос о том, как можно больше заработать на выборах.

Заместитель мэра и руководитель аппарата мэра Москвы Наталья Сергунина / Фото: АГН "Москва"

— Даже так? Это отмыв бюджетов на кампанию, получается?

— На кампанию выделяются гигантские деньги. Я нисколько не шучу. Это выделяется на полевую работу, социологию, проведение и поддержку независимых кандидатов. Была возможность получать бюджет, но в несколько раз превосходящий бюджет оппозиции. Соглашались идти в качестве независимого кандидата условно, говорили, что буду вести кампанию. Вам могли отсыпать очень много.

— Коррупционеры этого нижнего уровня поставили сейчас страну на грань революции.

— Революции так обычно и происходят. Не революционеры приводят общество к революции. Власть приводит. И не в силу большого ума, а в силу глупости, ошибок и жадности. Вот три мотива. Есть исследования, которые показывают, что все революции, от двух третей до трех четвертей революций начинается вследствие ошибок власти, а не вследствие объективных фактов и действий революционеров. Ничего подобного. Власть просто сама провоцирует. Мы видим на примере Москвы, как это происходит.

Адвокат Михаил Бирюков и Михаил Светов в Пресненском суде, где ему дали 30 суток ареста / Фото: Фейсбук М.Бирюкова

— Что касается глупостей - Михаила Светова задержали прямо на выходе из мэрии. Пришел парламентёр на переговоры - и его задержали. То есть мало того, что переговоры сами носили ультимативный характер, так ещё и парламентёра задержали. Это нормально? Это ошибка или умысел?

— Это их стиль мышления, они так мыслят. Но тем самым, власть создает себе серьезные проблемы. Кто же теперь с вами будет о чем-то переговариваться или кто поверит хоть единому вашему слову? Говоря жаргоном, характерным для властвующей генерации, это все очень не "по-пацански". Пацаны себя так не ведут. В ответ они получат аналогичную реакцию. Они проявляют склонность к немотивированному насилию. Людям развязывают руки. Что мы видим? Началась деанонимизация полицейских, бойцов Росгвардии, уже якобы пошли угрозы их семьям. А что будет дальше? Это же уже не оппозиция делает. Это очень важно понимать. Теперь любая дискуссия о необходимости переговоров завершена. Теперь никто не будет дискутировать о том, нужно ли добиться изменений революционным путем, или же радикальным. Дискуссия завершилась. Власть сама поставила точку.

— Значит, если мы здесь делаем вывод, люди перестали воспринимать власть как сторону переговоров?

Кликабельно

— Да. В широком плане их перестали воспринимать как власть. Их воспринимают как узурпаторов. Это очень важно. Можно использовать сильное выражение - как оккупационную власть. Но я бы сказала, что если вы не легитимны, вы становитесь узурпаторами. Вы не имеете права. А если узурпатор прибегает к насилию…

— То это 278-я статья УК РФ.

— То он толкает к насилию тех, кто противостоит узурпации власти. Мы с вами в прошлых интервью уже обсуждали Мосгордуму. У оппозиции был шанс получить большинство, как, допустим, в 1996 году? Нет. Максимум - 4-5 мест. Мы же с вами хорошо это понимаем.

— А что на счёт превентивных арестов оппозиционеров? В стране арестовали на срок от 10 до 30 суток всех независимых кандидатов, возмущенных незаконной выбраковкой подписей. Это скандал! Обществу по сути демонстративно "подбросили" эти фальшивые дела, никак не соответствующие закону и действительности, как Ивану Голунову - наркотики.

Дмитрий Гудков в полиции. Ему 30 суток административного ареста / Скриншот из видео его жены В.Гудковой

— Это ошибка. В политическом плане это ошибка. Протесты появятся все равно, будут другие лидеры. Люди показали способность к самоорганизации и действиям помимо легитимных лидеров. Вот самое опасное, что может быть - когда власть сама себя лишает второй стороны переговоров, субъекта переговоров. Когда появляется автономистское движение, которое говорит: ну о чем с вами можно говорить? Вы же нас всех арестуете. Мы начнем действовать анонимно. Это сразу повышает градус насилия, когда люди боятся идти на переговоры, скрывают свои лица, но вместе с тем готовы протестовать, это автоматически ведет к повышению градуса противостояния и градуса насилия. Опять же, чья в этом вина? Это самоочевидный ответ. Это важно понять. Мы с Вами наблюдаем абсолютное хрестоматийное развертывание хорошо известного политолога и историка тезис о том, что “Дорогу к потрясениям прокладывает власть”. Не оппозиция, именно власть это делает. Еще обратите внимание, как она упорно и последовательно это делает. Шаг за шагом.

— Валерий Дмитриевич, тогда последний вопрос. Я еще раз спрошу про 3-е число. 27-го вышло много людей - несмотря на какие-то вбросы запугивающие, предупреждающие о неких провокациях, секретном оружии. По сути это даже была очень мощная подспудная компания. Сейчас уже перешли от вбросов и запугиваний к конкретным арестам и посадкам, возбудили дела по уголовным статьям, по которым нет условного срока, есть только одна санкция - посадка. Вот если, несмотря на всё это, 3-го числа выйдет столько же людей, сколько вышло 27-го, о чем это будет говорить, на ваш взгляд?

— Это будет говорить как раз о том, что протесты переходят в новое качество. В своем, по крайней мере, морально-психологическом аспекте. Дальше должно проследовать осенью объединение протестующих, движение общенациональной платформой. Ограничиться только Москвой нельзя. Чтобы добиться успеха, надо выйти за рамки Москвы. Я думаю, что протестующие придут к ощущению этого. Сейчас просто протестующие пробуют на зубок собственные силы и власть. Людям важно почувствовать свое новое состояние.

Одно из жестких задержаний мирных безоружных граждан 27 июля / Фото: Д.Синяков

У меня было ощущение, что 27-го июля они поймали драйв, то, что я наблюдал, мое обширное общение в т.ч. с теми людьми, которые в первый раз пришли, меня удивила их реакция: “Знаете, а нам понравилось, мы точно выйдем! Мы хотим бороться за свободу, нам нравится бороться за свободу!”. Так мне писали. Я считаю, что это очень важный морально-психологический сдвиг. А дальше он уже будет толкать к другим политическим формам: к объединению, к выработке долговременной стратегии, потому что для того, чтобы решить проблему власти в стране, нужна долговременная стратегия и общенациональные действия. Это понятно, да? Осенью мы к этому подойдем. Я хочу сказать, что репрессии будут ужесточаться. Репрессивная машина будет работать в течение года, отсчитывая с августа. Но к следующему году она просто сломается.

— Почему Вы думаете, что она сломается?

— Она не выдержит напряжения, с которым столкнется. Она столкнется с нарастающими протестами. Первое. И второе, внутри самой машины произойдет очень сильный морально-психологический слом. Риски вырастут, понимаете? Резко вырастут риски для тех, кто внутри самой машины находится, исчезнет мотивация. Я могу еще понять, условно, передовых Росгвардии, которые получают 50-60 тысяч рублей. Для них, вышедших из маленьких городков, это огромные деньги. Плюс ненависть к москвичам. Представьте себе эти протесты по всей России. У Росгвардии сил точно не хватит. Их, кстати, не так много совсем. Я имею в виду дееспособных. Это первое. Второе - есть офицеры, они начнут задумываться: а стоит ли рисковать собственной жизнью и будущим ради генералов. В любом политическом кризисе такой момент случается, когда начинает надламываться лояльность репрессивной машины. И по моим оценкам, не только моим, кстати, лояльности репрессивной машины надолго не хватит.

Беседовали Варвара Грязнова и Юрий Иванов.

Подписывайтесь на нашу страничку Facebook.

Раз уж Вы здесь...
Если бы каждый, кто прочёл наш материал, поддержал нас посильным переводом - это уже сделало бы будущее нашего проекта намного более надёжным.

Даже абсолютно посильными 100 рублями Вы поможете "Московскому активисту" жить и работать для Вас - и это займёт буквально минуту. Заранее благодарим Вас!

Карта Сбербанка: 4817 7601 2459 7026

Татьяна Ворожейкина: Опыт гражданского (не)сопротивления. Как (не) уходят авторитарные режимы.

Политолог Татьяна Ворожейкина разместила у себя на Facebook замечательный текст о нюансах выбора сотрудничать или не сотрудничать с авторитарным режимом, который, к сожалению, вышел сегодня в другом издании с некачественной, по мнению автора, редактурой. Приводим его для вас в исходном виде.

Татьяна Ворожейкина / Фото: svoboda.org

Вопрос о том, можно ли сотрудничать с авторитарной, криминальной властью ради сохранения свободы и жизни одного человека ценой ухудшения или, по крайней мере, не улучшения жизни других жертв этой власти, относится к числу экзистенциальных. Общего ответа на этот вопрос не существует, его каждый решает для себя сам. Януш Корчак отказался воспользоваться приготовленными для него документами и покинуть варшавское гетто, Оскар Шиндлер спасал "своих" евреев, не особенно интересуясь судьбой остальных. Это сравнение не кажется преувеличением на фоне дела Ивана Голунова, поскольку в случае его осуждения на длительный срок за изготовление и сбыт наркотиков ему действительно угрожала почти смертельная опасность.

Однако, кроме морального аспекта, у истории Ивана Голунова есть очень важный политический аспект, который действительно подлежит обсуждению, если мы хотим когда-нибудь выйти из этого, по определению Виктора Шендеровича, "похорошевшего концлагеря". Конец (или начало конца) авторитарного режима, как правило, провоцирует какое-то частное, отдельное событие, ведущее к его постепенной эрозии и последующему разрушению или трансформации.

В 1975 г. в здании военной контрразведки Сан-Пауло, главного репрессивного органа бразильской диктатуры, был запытан насмерть и затем представлен как повесившийся в камере журналист Владимир Герцог. Его судьба вывела на площадь перед кафедральным собором восемь тысяч человек - невиданное количество для Бразилии того времени – и стала катализатором возвращения страны к демократии. Через четыре года военный режим вынужден был легализовать деятельность всех запрещенных политических партии, в 1985 г. президентом Бразилии становится кандидат демократической оппозиции.

"Долой диктатуру" - пишет один из участников массовых протестов после трагической смерти В.Херцога.

В 1984 г. польской службой безопасности был похищен и убит католический священник Ежи Попелушко. Это убийство, приведшее к окончательному отчуждению польского общества от власти, стало началом конца режима Ярузельского. В декабре 2010 г. Мохаммед Буазизи, уличный торговец в маленьком тунисском городке, совершил самосожжение в знак протеста против оскорблений, которым он подвергся со стороны администрации. Его смерть стала триггером свержения авторитарного режима в Тунисе и последующих событий "арабской весны" в большинстве арабских стран.

Все перечисленные процессы были, конечно, подготовлены длительными экономическими, социальными и политическими изменениями и противоречиями в соответствующих обществах. Но всегда какое-то одно событие становится решающим толчком для начала нарастающего общественного протеста и необратимой дестабилизации авторитарной власти. Такое событие – не обязательно убийство – вызывает взрыв общественного возмущения, внезапно превышающего установившийся порог терпения.

Люди ждут решения Никулинского суда вечером 8 июня 2019 / Фото: Евгений Фельдман для Медузы

С моей точки зрения, таким событием-триггером в России вполне могло стать дело Ивана Голунова. Наглая, демонстративная фабрикация обвинения в производстве и сбыте наркотиков против журналиста-расследователя, занимавшегося коррупцией в жизненно важных для власти и общества сферах, имела целью не только наказать и остановить самого Голунова, но и показать обществу, людям, что власть и ее репрессивные структуры могут все: могут посадить кого угодно и за что угодно, и ничего им за это не будет. Именно так это и было воспринято теми, кто вышел на пикеты к МВД на Петровке 38 7 июня, кто стоял весь день на жаре у Никулинского суда 8 июня, кто вышел на марш против полицейского произвола 12 июня. За исключением журналистов, правозащитников и активистов, большинство участников этих событий не знали имени Ивана Голунова и не были знакомы с его расследованиями. Эти люди вышли потому, что больше не могли терпеть нарастающий и повсеместный произвол власти, постоянное унижение их человеческого достоинства.

Это могло стать катализатором объединения самых разных движений протеста: против мусорных свалок, уплотнительной застройки, строительства храмов на месте скверов и детских площадок, "оптимизации" здравоохранения, закрытия школ и домов престарелых, нищенских зарплат и пенсий - всего того, что ежедневно унижает обычного человека в России и заставляет его постоянно ощущать собственное бессилие. Кумулятивное нарастание социального, гражданского протеста, его перерастание в политический очень опасно для авторитарной власти, и она это прекрасно чувствует. В случае Ивана Голунова ей удалось предотвратить такое развитие событий, закрыв его дело за недоказанностью и "сбросив с раската" двух московских полицейских генералов. Люди, которые всегда заранее знают, что в России нет и не может быть гражданского сопротивления, что народ – раб власти, теперь злорадствует по поводу неистребимой наивности тех, кто полагает, что в России существует гражданское общество.

Я отношусь к последним и думаю, что мы в очередной раз упустили шанс превратить частное событие в начало гражданского движения за политическую трансформацию авторитарного, репрессивного, клептократического режима. Я не берусь судить мотивы уважаемых людей, призвавших вместо марша 12 июня "выпить и отдохнуть". Повторюсь, речь в данном тексте не о морали и не о экзистенциальных дилеммах. С политической точки зрения, это был однозначный проигрыш, и так он был воспринят теми несколькими тысячами, которые, несмотря ни на что, все-таки вышли на марш. Власть в полной мере и опять-таки демонстративно отыгралась на них.

Полиция и Росгвардия перерезали марш на выходе Рождественского бульвара к Трубной площади и начали задерживать людей / Фото: Евгений Фельдман

На моих глазах в саду "Эрмитаж" полицейские хватали людей, сидевших на лавочках у фонтана, евших мороженное и снимавших происходящее. Это был наглый, ничем не прикрытый произвол. Послание власти участникам читалось однозначно: "Не думайте, что вы что-то можете, мы с вами сделаем все, что захотим и как захотим, и плевали мы на законы и правила". Штампованные протоколы, в которых задержанные на марше обвиняются в препятствовании движению транспорта и пешеходов, абсолютно фальшивы: движению препятствовала полиция, перегородившая Мясницкую и Петровку. Фабрикация этих обвинений (в протоколах людей, задержанных в "Эрмитаже", значится Страстной бульвар, выкрикивание "антиправительственных лозунгов" и т.п.) по сути ничем не отличается от фабрикации дела Голунова: это открытая и наглая ложь, за которую им, как всегда, ничего не будет.

Вернувшись с марша, я включила "Евроньюз", где за сюжетом о московских задержаниях, следовал сюжет о протестах в Гонконге. Может быть, там и не было миллиона человек, но решительным и массовым сопротивлением людей, которые вели себя совсем не так послушно, как мы, и против которых применяли резиновые пули и слезоточивый газ, удалось остановить рассмотрение закона о высылке осужденных в материковый Китай. Мне стало завидно и обидно. Ничто так не укрепляет стабильность авторитарного режима, как вера в то, что он сам рано или поздно трансформируется сверху и что поэтому его не надо провоцировать. Без постоянного и нарастающего давления снизу никакой трансформации сверху не происходит. До тех пор, пока эта мысль не овладеет российским обществом, страна будет деградировать дальше.

Подписывайтесь на нашу страничку Facebook.

Раз уж Вы здесь...
Если бы каждый, кто прочёл наш материал, поддержал нас посильным переводом - это уже сделало бы будущее нашего проекта намного более надёжным.

Даже абсолютно посильными 100 рублями Вы поможете "Московскому активисту" жить и работать для Вас - и это займёт буквально минуту. Заранее благодарим Вас!

Карта Сбербанка: 4817 7601 2459 7026

На слушаниях в Нагатинском Затоне местные жители оказались не нужны

Фото: Николай Дергачев

23 апреля во многих районах москвы прошли публичные слушания. "Московский активист" делал репортаж из Нагатинского затона, где в этот день обсуждался вопрос о строительстве двух транспортно-пересадочных узлов - “Кленовый бульвар” и "Нагатинский затон".
Собрание в рамках публичных слушаний проходило в здании кадетского корпуса на Коломенской набережной.

Фото: Николай Дергачев

Мероприятие должно было начаться в 19:00, но уже в районе 18:00, когда должна была начаться регистрация, в помещение практически перестали пускать людей и на входе образовалась давка. Замначальника полиции из ОМВД “Нагатинский затон” Рубцов Валерий Анатольевич неожиданно вклинился в толпу и стал расталкивать граждан. Потом он встал у входа и по каким-то лишь одному ему известным признакам стал выборочно пускать людей. 

Замначальника полиции Рубцов В.А. из ОМВД "Нагатинский затон" в давке

Другой сотрудник полиции без жетона с явной установкой не пускать активистов, пытался вырвать камеру у нашего оператора, цинично прикрываясь интересами “женщин” в толпе, в которых позже местные жители узнали советниц главы управы. Более того, данный сотрудник пытался обосновать блокировку входа сравнением местных жителей у входа со "зверьми". 

Подполковник полиции из УВД по ЮАО Демченко Владислав Владимирович

Те, кому удалось пройти, обнаружили, что на 18:00 зал уже был полон людьми. Место для жителей осталось лишь в самой глубине зала под аппаратной и стоячие места по бокам.

Кадр из трансляции "МА"

Это, очевидно, были специально подвезенные псевдожители. Интересно, что накануне слушаний появилась информация о тренингах массовки именно под это мероприятие. 

Кадр из видеозаписи, сделанной на тренинге

В конце собрания нам даже встретился наш "старый знакомый" Пумполович Алексей Тадеушевич, ранее уже участвовавший в фальсификации воли местных жителей в разных районах Москвы.

Просим опознать предполагаемого организатора массовки

До деанонимизации Алексей Пумполович смело угрожал нашему оператору на митинге на Лобненской 13, однако теперь вел себя существенно скромнее.

А.Пумполович на митинге против застройки на Лобненской 13 14 октября 2018 года

Участники массовки на слушаниях в Нагатинском затоне не давали местным жителям задать волнующие их вопросы, спрашивая о том, что уже было рассказано, либо на отвлеченные темы, ведущий вел себя странно и напоминал ведущего аукциона. А в это время внизу на улице и между первым и вторым этажом на собрание пытались прорваться местные жители - именно их мы и застали в перерыве.

Фото: пресс-служба "Яблока"

Охрана на собрании вела себя крайне вызывающе, незаконно применяла к людям силу и не имела при себе положенных по закону документов - лишь неинформативные бейджи "служба безопасности". 

Напишите нам, если знаете этих людей

Полицейские при этом не мешали охранникам нарушать закон прямо в своем присутствии, несмотря на многочисленные обращения граждан. Также сотрудники полиции нарушали федеральный закон о полиции - уклонялись от того, чтобы представляться в ответ на обращение граждан, и не имели на своей одежде жетонов.

Поведение полиции и непонятных охранников было за гранью закона

Кроме того, оказалось, что в "резервном" зале, где была только видеотрансляция происходившего в основном, не работал радиомикрофон - он был в принципе выключен и не мог бы соединиться с пультом наверху из-за дальности сигнала и бетонных перекрытий, а ассистенты обманывали людей, из-за чего те не могли задать вопросы, чем грубо нарушалось их право на участие в собрании в рамках публичных слушаний.

Ассистент показывает жителю выключенный микрофон, утверждая, что он работает

Против чего протестуют жители?

Представленные на слушания проекты транспортно-пересадочных узлов не соответствуют интересам граждан. Вместе с собственно транспортно-пересадочной составляющей в рамках ТПУ собираются построить дом по реновации (не вызывает вопросов), но кроме этого - башню высотой 100 метров под коммерческое жилье с компенсационным озеленением на улице Ак.Миллионщикова в соседнем районе "Нагатино-Садовники". Люди не хотят такого радикального переуплотнения своего района, а также против компенсационного озеленения в соседнем районе вместо своего. Кроме того, ради стройки у трех домов украли придомовые территории и они оказались на границе строительной площадки.

Местные жители, которым всё же удалось прорваться в зал / Фото: Николай Дергачев

"Московский активист" продолжит следить за ситуацией.

Материал подготовили Варвара Грязнова и Юрий Иванов.

Подписывайтесь на нашу страничку Facebook.

Раз уж Вы здесь...
Если бы каждый, кто прочёл наш материал, поддержал нас посильным переводом - это уже сделало бы будущее нашего проекта намного более надёжным.

Даже абсолютно посильными 100 рублями Вы поможете "Московскому активисту" жить и работать для Вас - и это займёт буквально минуту. Заранее благодарим Вас!

Карта Сбербанка: 4817 7601 2459 7026

«Я поняла, если сейчас смолчать, завтра каждый из нас может оказаться на её месте»

Решили устроить небольшой междусобойчик и поговорить с мамой полуторогодовалой дочки, продюсером проекта «Московский активист» Варварой Грязновой, которая была одним из организаторов «Марша материнского гнева» в Москве

Фото: Евгений Фельдман для Медузы

Юрий Иванов: Привет, Варь. Расскажи, как вообще появилась идея Марша, что послужило причиной?

Варавара Грязнова: Главной причиной послужили, конечно, эмоции. Когда ты просыпаешься и узнаешь такие новости - “умерла дочь активистки, которую неделю к ней не пускали и оставили под домашним арестом”, - ты понимаешь, что наверное, система достигла нового дна. Возможно, снизу еще постучат, но очень не хотелось бы. Это событие уже за гранью. Система уже в прямом смысле стала питаться людьми, их страданиями, горем людей. Я занимаюсь некоторым активизмом и такие вещи беспокоят, мягко говоря. Кого-то они, может быть, заставляют бояться и отказываться от активизма, а кто-то, может быть, уже понял, что нет таких вариантов. Система настолько уже пожрала всё в нашей стране, что ты даже не можешь вести “аполитичную” жизнь обывателя и не сталкиваться с различными уродствами системы ежедневно в ходе своей обычной жизнедеятельности и работы - если быть с собой откровенным. А когда ты видишь, что система уже питается людьми, ясно, что уже надо выходить на улицу и как-то заявлять своё полное несогласие с происходящим. Похоже, что если не заявлять, они будут думать, что всё нормально.

В.Грязнова с дочкой

ЮИ: Как я понял, последней каплей послужила гибель дочери Анастасии Шевченко из Ростова-на-Дону, её неделю не пускали к дочери, следователь не удовлетворял ходатайство.
ВГ: Да, это просто возмутительно. Я представила на какой-то момент, что я со своим активизмом могла бы быть на её месте. При этом мы все знаем, что обычные граждане, не активисты, уже давно имеют подобные же проблемы, когда ради палочной системы их хватают и придумывают фальшивые дела, а потом они пропадают в недрах силовой системы либо криминализуются, а ведь они тоже чьи-то дети и родители. Примерять на себя такое совсем не хотелось бы, поэтому сейчас точно нужно сказать этому "стоп".

ЮИ: Как ты думаешь, почему пошла новая волна, такой накат пошел на политических активистов по всей стране?

Анастасия Шевченко на суде 7 февраля / Фото: Андрей Скляров, Портал 1rnd.ru

ВГ: Мне кажется, что силовики вышли из зимних отпусков и пошли выполнять свои планы на 2019 год. У них же до сих пор существует формально и неформально палочная система - вот они и пошли работать. Конечно, может быть, как нам рассказывал Валерий Соловей, просто кто-то из центра сказал в регионы: “Вы там как-нибудь на них повлияйте”, но что-то мне подсказывает, что там настолько всё цинично, что всё вообще сводится к планам на этот год.

ЮИ: Может быть, помимо планов существуют другие причины для такого "жесткача"?

ВГ: Ну очевидно, что планы кто-то поставил. Зачем? Видимо, чтобы запугать общество. Всем очевидно, что жизнь не улучшается. Как бы Росстат не натягивал бухгалтерскими методами, экономика в упадке. Люди теряют работу, у людей копеечная зарплата, люди закредитованы, и жизнь реально не улучшается, а еще и ухудшается. Поэтому становится всё больше активных людей, они всё больше пытаются отстаивать свои права, а государству на всякий случай необходимо всех запугать, чтобы как можно меньше людей рыпалось.

ЮИ: Меньше людей и больше “глубинного народа”.

ВГ: О да…

Сергей Ёлкин для Deutsche Welle

ЮИ: Расскажи, как вообще проходила организация, кто участвовал, что творилось внутри после того, как пришел отказ из мэрии.

ВГ: Я отлично помню, как 31 января я переписывалась с мужем, советовалась, не стоит ли создать ивент, выйти на улицу, и мы обсуждали, с какими требованиями я бы хотела это сделать. И тут мне звонит Юлия Галямина и предлагает вместе организовать Марш материнского гнева. Я сразу согласилась - именно об этом я и думала. Так всё и началось. Тем не менее, у нас не получилось сразу 31-го числа подать уведомление, и мы подали его уже 1 февраля. Непосредственно в мэрию отнесла его я сама, подписантами были Юлия Галямина, Наталья Михеева и я. На момент подачи нам помогала Анастасия Брюханова - муниципальный депутат из Щукино.

ЮИ: А почему в ивенте 10 человек в организаторах?

ВГ: Во-первых, помимо нас там еще есть региональные организаторы. Позже нам стали помогать еще несколько человек - Светлана Шмелева, например.

ЮИ: Как распределялись роли в процессе подготовки?

ВГ: Всё было предельно компактно - во многом из-за отказа чиновников. В целом мы все что-то придумывали и обсуждали, согласовывали. Если конкретнее - за соцсети отвечала Наталья Михеева, большая часть общения с лидерами общественного мнения была на Юле Галяминой, она же придумала наш символ - чёрное сердце, до марша с журналистами больше общалась я, одиночные пикеты до марша и волонтёры были на Свете Шмелёвой, непосредственно на марше нам помогала Марина Литвинович, мы также пообщались с ОВД-Инфо о том, как всё максимально безопасно организовать. Также нам помогали некоторые независимые муниципальные депутаты с оффлайн-оповещением и на самом марше. Также мы рады, что на наше событие обратили внимание Совет по правам человека при Президенте и Московская Хельсинкская группа.

На марше члены СПЧ Екатерина Шульман, Генри Резник, Леонид Никитинский / Фото: Алексей Денисов

ЮИ: Скажи пожалуйста, почему после того, как вы получили отказ, вы тем не менее, решили не сворачивать мероприятие? У нас такой декабрь был: ушла из жизни Людмила Алексеева, перед этим "свинтили" Льва Пономарёва за перепост. То есть они очень четко следят. Сначала не согласовывают, а когда потом ты говоришь, что у тебя есть конституционное право и пишешь об этом в соцсетях, ты можешь присесть на 25 суток. Почему вы, несмотря на такую предысторию, решили не сворачивать мероприятие?

ВГ: Потому что сколько можно бояться и позволять свои конституционные права нарушать? Тем более, что отказ, на мой взгляд, был совершенно незаконный. Чиновники придрались к срокам подачи - мол, мы подали менее, чем за 10 дней до мероприятия, однако сами ответили об этом с нарушением сроков - на четвертый день с подачи уведомления. Они придумали себе эту технику исчисления в дополнение к ФЗ-54, а вот трехдневный срок ответа, включающий день подачи уведомления, прописан в самом этом законе.

Официальный ответ мэрии с нарушенной датой / Facebook Варвары Грязновой

ЮИ: А что следует из того, что они не ответили в течение трех дней?

ВГ: Мероприятие считается согласованным.

ЮИ: Насколько я знаю, “согласование” - это то слово, которое придумали чиновники.

ВГ: Более того, в законе русским языком написано, что у нас “уведомительный” порядок проведения некоторых массовых мероприятий. А не “заявительный”. То есть организатор не в роли просителя выступает со словами: “Будьте добры, разрешите нам собраться”, а он уведомляет: “Такого-то числа, в такой-то час мы придем со столькими-то людьми в такое-то место по такому-то случаю. Обеспечьте безопасность”. Вот в чём суть таких уведомлений. И тем не менее, даже такой закон, на мой взгляд, неконституционен и прямо ограничивает право граждан на мирные собрания. При этом полиция за последний год всё чаще игнорирует нормы этого закона - особенно, касающиеся признаков митинга.

ЮИ: Стоял во дворе и разговаривал с соседями - всё, участвовал в несанкционированной акции.

ВГ: Да. И это тоже недопустимо. Мало того, что сам закон специфический, ограничивающий наше конституционное право, так органам еще и без разницы, что там написано. В конечном итоге всё зависит либо от политической воли начальства, либо от коррупции - как я подозреваю в случаях преследования локальных активистов в Москве и Московской области, и даже протестующих дворников, которым абсолютно за уши притянули участие в митингах.

Во время общения соседей у себя во дворе на улице Ак.Павлова в Кунцево, признанной митингом, мегафон был только у самой полиции

ЮИ: Как я это увидел - происходит перевирание закона, как и в случае ареста Шевченко. Ей приписали сотрудничество с “нежелательной организацией”, к которой она никакого отношения не имеет. Юридическое жульничество, фальсификация.

ВГ: Да, есть конкретная норма. Да, она плохая, она репрессивная, она неконституционная - но даже её они не в силах исполнить.

ЮИ: И получается так, что Шевченко “припаяли” какую-то “нежелательную организацию”, которой не было. В случае Милушкиной - псковской активистки - органы повели себя совсем как какие-то жулики, сфабриковав как бы “неполитическое” дело. Вот есть “чёрные риэлторы”, а у нас “чёрные полицейские”. Люди фальсифицируют, высасывают из пальца какой-то уголовный состав, фальсифицируют уголовные дела - и в Пскове они придумали донос какого-то наркомана.

ВГ: А как тебе подброс гранат в Воскресенске?

ЮИ: С гранатами - это вообще не очень удачный шаг, потому что люди будут уже думать, что раз нам всё равно могут подбросить - лучше заранее обзавестись.

ВГ: Слушай, Юр, мы с тобой убедились за прошлый год, что активисты, протестующие против свалок - это настолько отчаянные люди, что они готовы своим телом перекрывать дорогу грузовику, трактору, бульдозеру, автозаку. Они готовы драться с полицией, они уже это делали много раз. Это те люди, которым точно не надо подбрасывать гранаты. Я согласна, что они это могут расценить как приглашение своеобразное. Это не условные “интеллигенты”, которые проводят семинары и лекции и делают заявления в интернете. Отчаянных активистов не нужно злить еще больше.

Практически каждый день противники полигона в Щелканово вынуждены были стоять перед мусоровозами и противостоять полицейским в амуниции

ЮИ: Давай начнём с того, что фальсификация доказательств - это уголовное преступление. Получается, что в “правоохранительных” органах сидят эти уголовники и не стесняясь на глазах у общества, когда все видят видео, на котором нет ничего, что вменяется в вину, они вот так на глазах у общества в наглую фальсифицируют доказательства, фальсифицируют уголовные дела, административные дела. Как ты оцениваешь в этой связи работу правоохранительных органов, например, в Подмосковье?

ВГ: Если коротко - это не тот сервис государства, за который мы платим налоги. Они забыли всё - включая свою присягу, закон о полиции, Конституцию, в конце концов, которая над всем перечисленным стоит. В присяге у них чётко написано, что они обязаны защищать права человека и соблюдать закон Российской Федерации. В первую очередь у них должны стоять законные интересы граждан, народа. В присяге не написано: “Я клянусь фальсифицировать дела”. Но они это делают. Значит, они нарушают свою присягу и исполняют преступные приказы, значит они вообще профнепригодны. Даже если они боятся увольнения, неужели они думают, что им никогда ничего за это не будет? Это меня поражает. Но даже если эти люди уверены, что не доживут до конца нынешней системы - ну перед собой-то им могло бы быть стыдно? Они же знают, что они делают, что они придумывают всё, ломают людям жизнь по придуманным причинам. Я не знаю, как они с этим живут.

Присяга сотрудника органов внутренних дел из 342-ФЗ от 30.11.2011

ЮИ: Скажи, пожалуйста, после мероприятия ходило много разговоров, какие-то журналисты обсуждали, что мол для такого большого города пришло всего лишь 1500 человек. Какие-то источники вообще говорят про 400 человек. Подтверждаешь ли ты эту цифру и много это или мало в контексте, о котором мы говорили?

ВГ: Во-первых, сводки полиции о 400 участниках в Москве - это их традиционное занижение, как минимум, в 3 раза. Мы со своей стороны увидели на глаз порядка 1500 человек. Есть мнение журналистов, стоявших со счетчиками, что было 2500 человек. Так или иначе, в сложившейся ситуации, когда мероприятие не было “согласовано”, а перед этим людей начали запугивать административными делами на авторитетных оппозиционеров и правозащитников, - и 1500, и 2500 человек - это достаточно много. Очевидно, что всегда можно всё лучше организовать, чтобы пришло больше людей. Но и в получившейся ситуации люди смогли показать, что не все испугались, спрятались, разбежались по углам - и это хорошо. Люди реально шли на риск. Кстати, в том же Петербурге риски людей реализовались - активистки получили штрафы, и одну из них, Светлану Уткину, члена избиркома с правом решающего голоса, два дня прятала полиция, почти день продержав её в холоде.

Часть Марша материнского гнева / Фото: Евгений Фельдман для Медузы

ЮИ: Ты согласна с версией о том, что власти потому и не согласовывают акции, чтобы на них пришло меньше людей?

ВГ: Конечно! Это так и есть. Любое мероприятие, которое действительно неприятно властям, не согласуется, чтобы пришло как можно меньше людей.

ЮИ: И получается, что как бы нельзя и писать про такое мероприятие - раз Пономарёва за это арестовали.

ВГ: Да, очень ограничиваются возможности рекламы.

ЮИ: А вы просили кого-то?

ВГ: Мы обращались ко многим и бывали такие ответы: “Вам же его не согласовали”.

ЮИ: “Душой я с вами, но ничего писать не буду”.

ВГ: Да. Но больше всего таких ответов было от простых людей при рассылке друзьям. Являясь единомышленниками, они боялись поделиться событием у себя в хронике Фейсбука. При этом часть из них - это успешные люди, топ-менеджеры. Так что в каком-то смысле власти достигли своей цели с запугиванием за наши налоги. Я подчеркну: они живут за наши налоги и еще смеют так обращаться с теми, кто им платит. Вот эти запуганные топ-менеджеры, например, платят много налогов - у них большая официальная зарплата, с которой они платят НДФЛ, у них недешевое жилье, с которого они платят налог на имущество и так далее.

Получается, что именно законопослушных и успешных людей с относительно высоким уровнем образования и осознания происходящего государство за их же налоги запугало. 

ЮИ: Я правильно понимаю, что вы планируете как-то продолжать этот ивент? Он будет разбит на несколько серий?

ВГ: Идеи у нас есть. Мы сейчас в стадии планирования - возможно, акций, а возможно, и других вариантов того, как донести до сограждан, что у нас в стране происходит что-то очень “не то”, государственный террор, если можно так выразиться. Снова стало актуальным стихотворение “Тараканище” - оно как раз о запугивании и питании системы нашими детьми и нами самими. Причем, как и тогда, этим занимаются довольно заурядные деятели. Если бы они не пошли на госслужбу и не жили на наши налоги и ренту от госсобственности - вряд ли бы они чего-то достигли в жизни.

ЮИ: Но вот видишь, им всё мало.

ВГ: Мало или нет, но согласись, интересно, как люди, получающие от тебя средства, ведут себя всё более нагло. Мне кажется, это должно прекратиться.

Организаторы завершили марш у метро "Кропоткинская"

ЮИ: Как думаешь, почему у нас пока не работает принцип “Нет налогов без представительства”? Откуда у нас эта традиция терпеть и платить подати? Мне даже кажется, что когда собирали подати, по крайней мере, от тебя отставали. А здесь с тебя собирают, и тебе еще ограничивают то, ограничивают сё. Тебе повышают “подати”, но при этом пытаются лишить интернета, ограничить возможность собираться в рамках основного закона. Какие у тебя мысли по этому поводу?

ВГ: Это сложный вопрос. Мне кажется, даже профессиональные ученые до сих пор не имеют единого мнения о том, почему так происходит у нас. Рискну предположить, что десятилетия "отрицательной селекции", когда классами физически уничтожали наиболее образованных и гражданственных людей - эти десятилетия не прошли мимо. К тому же сильно повлияло то, что те, кто уничтожал, были поставлены в ситуацию, когда уничтожать сограждан надо было для продвижения в “новом” обществе. Я считаю это преступлением коммунистов против человечности и против нашего народа. Был раскручен такой маховик бесчеловечности, что он никак не останавливается полностью даже спустя сто лет. Это безусловно огромная трагедия. В конце 1980-х и после 1991 года была надежда, что этот морок закончился, но нынешние власти зачем-то уже 18 лет опять стимулируют в людях вот эти низменные качества, делая из них рабов, готовых уничтожать друг друга за еду и продвижение по службе, улучшение или неухудшение собственной жизни. Раб не думает о том, сколько налогов он заплатил и что получает взамен, хотя были и восстания рабов в истории.

Беседовали Варвара Грязнова и Юрий Иванов.

Подписывайтесь на нашу страничку Facebook.

Раз уж Вы здесь...

Если бы каждый, кто прочёл наш материал, поддержал нас посильным переводом - это уже сделало бы будущее нашего проекта намного более надёжным.

Даже абсолютно посильными 100 рублями вы поможете "Московскому активисту" жить и работать для Вас - и это займёт буквально минуту. Заранее благодарим Вас!

Карта Сбербанка: 4817 7601 2459 7026