четверг, 31 августа 2017 г.

Евгения Чирикова: Как вывести свой дом из программы реновации. Кому и как это уже удалось. Методика

Проект "Московский активист" попал в статью Е.Чириковой на "Активатике". 
Публикуем её для вас.



В этом выпуске дайджеста команды "Активатики" о событиях гражданского активизма в России мы поговорим о реновации. Бест практис по защите своей собственности.

Тех счастливчиков, которые спокойно живут в тайге и не знают, что такое реновация - коротко введу в курс дела. Московские власти выступили с инициативой - расселить с их точки зрения "морально устаревшие" пятиэтажки, преимущественно "хрущевки", хотя в программу реновации вошли не только они, но даже дома, имеющие несомненную историческую ценность. Народ расселить в новостройки. Москвичам такая инициатива, мягко говоря, не понравилась. Прежде всего потому, что это сильно смахивает на конфискацию частной собственности. Многим не добренький дядя подарил квартиру - они ее покупали за большие деньги, влезали в долги и кредиты, долго и придирчиво выбирали район. Обычно районы с пятиэтажной застройкой более удобны с точки зрения социальной инфраструктуры, чем новостройки. Их строили в те далекие годы в СССР, когда во главе угла была не прибыль стройкомплекса, а строительные нормы. Вот почему в этих районах больше выбор школ, садов, поликлиник и прочих социальных радостей.


Они выглядят практически как парки, поскольку нормы по озеленению в СССР соблюдались. Ну и, конечно, качество строительства тогда и сейчас абсолютно разное. Если вы посмотрите вблизи на то, как строят сейчас, то поймете, почему нельзя ломать вполне нормальные кирпичные хрущевки.

Интересно, что первоначально проект реновации испробовали на Петербурге. В северной столице проект сноса хрущевок фактически так и не был реализован, несмотря на то, что решение о реновации ветхого жилья приняли еще в конце нулевых годов. На данный момент не расселено ни одного дома, а на 17 из 23 территорий, попавших под реновацию, принято решение не продолжать работы. По мнению властей и застройщиков, такая неудача связана с противодействием активистов, постоянно оспаривающих решения о сносах в суде, и нежеланием жителей покидать свои дома.

Московские власти учли опыт сопротивления петербуржцев и новый федеральный закон создается уже так, чтобы сопротивляться реновации гражданам было сложнее. Mосквичи ответили громко и четко, и весной организовали многотысячные митинги против реновации.


Тем не менее власти не останавливаются: на кону благополучие стройкомплекса, поэтому в ход идут отработанные методы - ложь, пропаганда и запугивание.

Однако есть реальный легальный и пока что мирный способ вывести свой дом из программы реновации. По заявлению Игоря Бакирова, он посетил десятки общих собраний собственников (ОСС) по выходу из реновации, и в 9 случаях из 10 жителям удалось отстоять свои дома. Ольга Виноходова из района Хорошёво-Мневники рассказала о своём районе, где в первоначальный список реновации попали 24 пятиэтажки в 84-85 кварталах, но в результате активности жителей треть домов удалось из этого списка вывести.

Как же это удалось жителям?

Вот практические советы, которые я разработала для вас на основе опыта самых успешных борцов против реновации Кэри Гуггенбергер, Варвары Грязновой, Юрия Иванова, Ольги Виноходовой и Игоря Бакирова.

1. Не отчаивайтесь! Не верьте, что ваш дом обречен на снос, что он плох и "морально устарел" - это ложь тех, кому понадобилась земля под вашим домом. В Европе, к примеру, такие дома не сносят, а активно благоустраивают.

2. Активно выбрайте своих депутатов в муниципальное собрание. Найдите список муниципальных депутатов своего района. Найдите их профиль в соцсетях. Посмотрите, чем конкретно занимается этот человек. Если он реально что-то полезное сделал для района, который вам дорог, значит это хороший кандидат. Если в профиле ничего нет кроме желания стать депутатом, значит надо насторожиться. Задайте будущему депутату прямой вопрос - "Как вы защитите мой дом от реновации?".

3. Вам необходимо подготовиться и провести общее собрание собственников жилья по выходу из реновации. Если такое собрание уже было и результат вас не устроил, необходимо добиваться повторного собрания собственников, только уже грамотно и с большинством, чтобы был кворум.

4. Ходите, агитируйте, информируйте своих соседей, объясняйте, что реновация в собянинском варианте, это когда люди заранее подписываются за снос и переезд неизвестно куда. Против людей работает пропаганда. Их надо просвещать на конкретных фактах - ездить и снимать дома. в которые выселяют.

5. Проводите прямую трансляцию собрания, а лучше несколько таких трансяций («стримов»). У Юрия Иванова было пять прямых трансляций. И все эти пять домов не вошли в реновацию!

6. Будьте готовы к противодействию. Могут прийти провокаторы, которые попытаются сорвать собрание. С ними лучше вести себя спокойно и достойно, не срываться на крик, не применять силу. Будет отлично, если кто-то наиболее спокойный в группе возьмет на себя работу с провокаторами, не постесняется вызвать полицию в случае необходимости.

7. Будьте готовы к нарушениям. Чтобы понять, нарушение это или нет, пригласите юристов. Если нет такой возможности, не отчаивайтесь. Вы сами можете защитить свою недвижимость - для это необходимо выучить ряд законов. В частности нужно знать Жилищный кодекс (статьи 44-48) и приказ Минстроя №937, подробно описывающий требованиях к оформлению протокола ОСС, а также другие законы.

Вот совет от Ольги Виноходовой. «На каждое нарушение в проведении собраний или иные неправомерные действия властей мы составляли акты, которые подписывались тремя свидетелями. Потом эти акты собираются и прикладываются к заявлению в прокуратуру. Как выяснилось, прокуроры любят, чтобы за них делали их работу. В заявлении должна быть преамбула, что случилось, подробно перечислить, что нарушено – статья такая-то такого-то закона. Тогда прокурору становится легко и радостно: половина работы за него сделана, и такое заявление не уйдёт в стол. Так прокуратура начала возбуждение дела по указанным нами нарушениям».

8. Если вы отбили свой дом поделитесь опытом с другими , но не расслабляйтесь!

9. Начните приватизацию земли под вашим домом.


Источник

пятница, 25 августа 2017 г.

Дмитрий Барановский: «На муниципальных выборах "Единая Россия" дурит людей»

Спойлер - от слова "портить".
Это кандидаты, которые выдвигаются, чтобы портить выборы другим кандидатам. При этом победа на выборах не их цель. Они оттягивают голоса у других кандидатов. Протестные голоса размываются, "Единая Россия" получает больше шансов.

Смотрим, как "Единая Россия" запустила спойлеров на этих выборах в Северном Измайлове.


Я обратил внимание, что на выборы выдвинулось сразу несколько человек, у которых в предвыборных плакатах, которые будут висеть в УИКах, указано их членство в региональных общественных организациях. Какие это организации:
- "Мы против реновации"
- "Против точечной застройки"
- "За комфортную среду"
- "Мы против платных парковок"
- "Содействие защите прав граждан при реализации программ реновации"

Приходит избиратель на выборы, видит в плакате "мы против платных парковок" - и голосует за спойлера. А мог бы проголосовать за реальных кандидатов, кто против платных парковок.

Давайте посмотрим поближе, что это за кандидаты - члены общественных организаций. Кто они?

При ближайшем рассмотрении видим, что все они связаны с "Единой Россией":



Захарова Екатерина - директор детского центра "Золотой ключик". Смотрим учредителей "Золотого ключика":

Фото кликабельно




Ой, учредитель Банчукова Татьяна Алексеевна, она же директор гимназии, кандидат от "Единой России".


Михопулос Юлия - заместитель председателя молодежной палаты при управе: http://sevizm.mos.ru/junior-chamber/
Управа против платных парковок? Да это пчелы против мёда!



Рунтов Иван - просто член партии "Единая Россия", участвовал в праймериз. Теперь против платных парковок))) Не может быть!


И самый смешной случай - наш старый знакомый Денис Шевченко. Денис Шевченко бегал по району с единороссами и собирал подписи за реновацию, даже группу создал "Северное Измайлово против хрущевок". А теперь пошел на выборы под брендом "Мы против реновации". Ну ооочень смешно! Единороссы, они такие - переобуваются на лету!


Мы видим, что опять "Единая Россия" дурит жителей Северного Измайлова. Выставляет липовых кандидатов - якобы протестного толка. Чтобы недовольные действиями партии власти, как дурачки, голосовали за них и теряли свои голоса.

Что можно сказать. "Единая Россия" в очередной раз подтвердила свой статус жуликов.
Разве будет нормальный человек голосовать за жуликов? Нет! Нормальный человек будет голосовать за народных кандидатов, а не кандидатов, представляющих интересы чиновников-жуликов. Боятся чиновники потерять власть в районах, вот и прибегают к обману.

Я не смотрел другие районы, но почти уверен, что там та же ситуация - рулят выборами одни и те же политтехнологи. Предлагаю журналистам провести аналогичные расследования в других районах Москвы. Посмотрим, каков масштаб обмана москвичей. Все общественные организации созданы давно, а названия менялись перед выборами. Кто всем этим руководит?


Подписывайтесь на нашу страничку Facebook https://www.facebook.com/activist.msk

четверг, 24 августа 2017 г.

Юлия Галямина: «Чтобы поменять систему, нужно менять общество»


Беседовали Варвара Грязнова и Юрий Иванов

Юрий Иванов: Начнём с самого начала. Я слышал, что вы участвовали в политических акциях с пятнадцати лет. Как вы дошли до жизни такой? Почему в пятнадцать лет вы уже интересовались политикой?

Юлия Галямина: Вообще я политикой ещё раньше заинтересовалась. Я начала заниматься политикой примерно лет в девять, когда я была октябрёнком и уже пыталась со всеми что-то организовать, а в десять лет я уже стала пионером и стала очень активной в пионерской организации. Я была в районном штабе (или как это называлось?) - когда есть представители всех школ в районе. Я всё время что-то организовывала, придумывала, например, сбор металлолома по всему району. В итоге мы построили троллейбус для своего района. Были какие-то ещё мероприятия. Но понятно, что это всё было пионерское, это всё было в рамках той системы представлений. Но они тогда уже были не очень коммунистические. Они были скорее представлениями общественного блага и необходимости этого общественного блага. Для меня это всегда было ценностью, но понятно, что некоторые одноклассники смотрели на меня как на совершенно сумасшедшую, потому что не понимали, зачем мне всё это было надо. Почему я не могла просто жить какой-то своей частной жизнью? Но мне вот так хотелось, была вот такая внутренняя потребность, и она у меня всегда воплощалась.

Когда я училась в университете, всё это немного в другую сторону ушло: я больше старалась подтянуть своих однокурсников по разным предметам, я всё время устраивала какие-то совместные дополнительные занятия для тех, кому сложно. Мне хотелось, чтобы никто не чувствовал себя обделённым, чтобы у всех были возможности развиваться. Пока я была в университете, я больше этим занималась.

Юлия Галямина во времена учёбы в РГГУ (справа)
В каких-то совсем политических акциях я тоже участвовала - в 1996-м году, когда была война в Чечне, и потом. Потом у меня была семья и мне было не до того. А в 2001 году я пошла работать на такой сайт, называется grani.ru. Он тогда уже был оппозиционным, сейчас он вообще заблокирован Роскомнадзором. Вообще все сайты, где я работала, сейчас заблокированы: Грани, kasparov.ru, ej.ru, - в общем я много где работала, писала, и они теперь все заблокированы. Такие у меня замечательные отношения с Роскомнадзором. Когда я пришла на grani.ru, на третий день после этого был Норд-Ост.

Изначально я шла работать, чтобы просто работать. У меня ребёнку был год, надо было как-то выходить на работу, чтобы не терять квалификацию и получать какие-то деньги, было сложно. И в этот момент я поняла, что мне всё очень нравится, и я должна этим заниматься, и что мне важно как-то менять мир вокруг себя. Я видела это изменение через журналистику.

На тот момент я уже писала диссертацию, уже закончила второе высшее по культурологии (а первое у меня лингвистическое). Я писала диссертацию по африканским языкам, и теоретически моя жизнь должна была складываться в сторону науки. Но уже тогда я поняла, что наука как сидение и изучение чего-то - это не совсем моё. Мне это очень нравится, я это не бросила до сих пор, но этого мало для меня. Конечно, мне психологически было сложно. У нас, в нашем поколении, ведь есть ещё представление, что вот есть профессия, призвание и люди должны в этой профессии работать, нельзя распыляться, искать себе другие пути. Но я с этим смирилась - не в тот момент, а уже позже, - и я стала работать и думала, что выход - это журналистика.

Я думала, что журналистика - это хороший способ менять мир вокруг себя, потому что ты доносишь людям правду, ты открываешь им на что-то глаза. 

После grani.ru меня пригласил Каспаров сделать ему новостной сайт, и в принципе это было хорошее время. Каспаров не особенно вмешивался в редакционную политику, и мы делали, что хотели. Но у меня с Каспаровым впоследствии немного разошлись представления о жизни и о том, как нужно вообще вести какую-либо деятельность.
Что делал наш сайт? Мы информировали, мы были типа вас на самом деле. Вот вышел человек с одиночным пикетом - мы про это пишем, потому что это важно. Писали о любой гражданской активности - о пикетах, митингах, проблемах и так далее. Мы старались этим людям помочь. А у Каспарова была другая идея: вся эта теория малых дел ничто, это не нужно, нужно менять систему. Как менять систему - не очень понятно, но вот надо поменять Путина, и мол тогда всё изменится. Для меня всё это было абсолютно бессмысленно. Я не понимала, как это сделать, что произойдёт. То есть ты можешь выражать свою позицию, но это ничего сильно не поменяет вокруг тебя. Но позицию свою мы тоже выражали - организовывали «Марши несогласных», уже помимо моей журналистской деятельности. Я это делала как активист. Всё это было довольно весело, но не очень эффективно.

"Марш несогласных" в 2006 году / Фото: Каспаров.ру
А потом в 2009-м году мы совсем разошлись с Каспаровым на этой и на других почвах, и я ушла от него в конце 2009-го года, и был такой перерыв в моей жизни. Я жила в Анапе с мужем, на море, занимались спортом, воспитывали детей, это было замечательное время, и вернулись мы обратно в Москву осенью 2011-го года.

Может быть, у меня было какое-то разочарование, может быть, усталость. Я тогда говорила, что в провинции у моря как раз замечательно жить в этот период безвременья. Тогда и правда был такой период безвременья - довольно неинтересный период в истории страны, хотя тогда был Медведев, и вроде как были какие-то подвижки, кто-то ему верил. Но было всё настолько примитивно и жалко, что в принципе мне было слишком скучно всем этим заниматься. 

Меня всегда ведёт судьба. В 2011-м году мы вернулись и 5 декабря пошли на митинг (после массовых фальсификаций на выборах Госдумы - прим.ред.). Участвовали во всём этом в первых рядах, как старые активисты. 6 декабря пошли на митинг. И потом ещё. Я хотела пойти и на следующий митинг на площадь Революции, но его перенесли на Болотную, и в тот момент я решила, что из этой истории ничего не выйдет. Я человек опытный, я знаю: раз пошли на первую уступку - всё, дальше это будет махание шариками, и на этом всё закончится. Не то чтобы это вина этих организаторов, что перенесли, но это объективная ситуация: не было достаточного количества людей, которые могут делать что-то ещё, кроме как махать шариками на митинге.

Конечно, это уже достижение, что в 2011-2012 люди вышли помахать шариками на митинге, как и для тех, кто вышел против реновации 14 мая, но этого совершенно недостаточно для того, чтобы поменялся мир. 

В итоге на первый митинг мне было настолько стыдно идти, что я пошла туда в качестве журналиста. Я договорилась с каким-то изданием, что буду вести твиттер-трансляцию за пять тысяч рублей. Это меня оправдывало. Я вела твиттер-трансляцию, и я участвовала во всех остальных митингах тоже, но совершенно без всякого энтузиазма о том, что это могло бы к чему-то привести. Это было скорее любопытно, это был исторический процесс, но явно это не было результативно. Ну а потом я работала то в одном издании, то в другом.

В какой-то момент меня выгнали из одного издания. Дело было так: я решила, что уйду из политики и пойду в благотворительность. Пошла в издание про усыновление. В 2012-м году. И естественно, я опять оказалась в центре скандала, потому что я написала статью против «закона Димы Яковлева» - и меня выгнали. После этого я поняла, что всё, надо всё-таки начинать заниматься политикой, потому что журналистика - это бессмысленно. Хотя журналистика сама по себе - тоже очень важна, у нас есть сейчас районная газета, мы помогаем людям в разных районах делать газеты, но я себя вообще не воспринимаю журналистом, уже давно перестала.

Тогда организовалась «Партия 5 декабря», было несколько ребят, которые пригласили меня в организаторы. Я туда пошла, потому что решила, почему бы нет: все старые партии меня немного не устраивают, можно попробовать создать новую, тем более, что есть возможность. Ну и мы начали что-то делать. У нас была интересная компания. Мы пытались зарегистрироваться, но нас не зарегистрировали на основании того, что мы хотим уничтожить ФСБ и Центр Э. Нам сказали, что это посягательство на основы конституционного строя России и поэтому нас не зарегистрируют. Мы решили сделать ещё одну попытку, но когда партия не зарегистрирована, она не может жить настоящей политической жизнью, потому что нужно избираться, участвовать в выборах. 


Юлия в автозаке во время народного схода 18 июля 2013 года на Манежной площади
В 2013-м году наших партийцев пригласили участвовать в выборах в Мосгордуму, тогда должна была собраться коалиция, но ничего из этой коалиции не вышло. Но я такой человек, что если на какие-то рельсы встала, пока до результата не дойду - не сдамся. И я решила, что раз уж коалиция разваливается, Навальный не хочет договориться с тем-то, тот-то не хочет договориться с Касьяновым, Митрохин, никто не хочет ни с кем договориться - значит, я пойду сама. Я со всеми договорилась и в итоге выдвинулась в Мосгордуму. Это в итоге было дико страшно, дико сложно, это была моя первая кампания. 

Конечно, я училась этому, знакомые политтехнологи мне рассказывали, как нужно вести кампанию, общее представление. Но конечно, тогда было много ошибок - начиная с имиджа и заканчивая месседжем. Всё было придумано на скорую руку, непонятно, но тем не менее, я заняла второе место. Причем, с таким хорошим отрывом от всех остальных. Наверное, так получилось потому, что я очень много работала и люди всегда верят в искренность, они видят, когда человек искренен, когда он изначально заинтересован, это единственное оружие оппозиционера. 

Варвара Грязнова: Можем ли мы поговорить о митинге 14 мая и всём, что ему предшествовало?

ЮГ: Можем, конечно. 

ВГ: Как мы видели, в оргкомитете митинга возникла очень напряженная атмосфера и конфликтная ситуация.

ЮГ: Да, там был довольно жесткий конфликт.

ВГ: Вы написали в своём фейсбуке, что с таким хамством вы давно не сталкивались.

ЮГ: Не давно, а вообще никогда. Я живу в интеллигентной среде, выросла в интеллигентной семье, в университете училась, и в общем я никогда не встречала такое, чтобы меня такими словами называли как там. 

ВГ: А вы можете вообще объяснить, что происходило и почему, какова была причина конфликта? 

ЮГ: Причина конфликта была в разном представлении о том, как надо организовывать такие мероприятия. Разные базовые принципы. Например, у меня абсолютное ощущение, что всё должно быть открыто, что всё должно быть прозрачно, должны быть чёткие правила принятия решений и понимание того, кто вообще их принимает. А здесь была игра психологических сил - кто сильнее. Понятно, что когда такая игра, в ход пускают даже запрещённое оружие - то самое хамство. Это типичное запрещённое оружие, и вообще инвективное поведение, манипулятивное поведение является очень мощным оружием для людей слабых, для людей, которые психически неустойчивы. Другое дело, что меня такими вещами сложно пронять. Я человек с довольно большим опытом и потом я лингвист, занимаюсь теорией манипуляций. Когда манипуляция возникает, я отсекаю её сразу, потому что вижу её даже теоретическим взглядом.

Митинг против закона о реновации 14 мая 2017 года / Фото: Svoboda.org
Ну а повод, повлекший конфликт - это главным образом «политизация» этого митинга. Вообще мне изначально была непонятна постановка вопроса: мы не договорились о терминах, что значит «политизация»? Когда у тебя в организаторах политики, причём некоторые политики с должностями, как Шувалова (депутат Мосгордумы - прим.ред.) - о какой «деполитизации» может идти речь? Изначально я сделала вывод, что «деполитизация» - это из актуальной московской избирательной политики. У нас в русском языке много значений слова «политика». Более того, под политикой понимается всё подряд - это и борьба против строительства дома в парке «Дубки», и президентская кампания называется политикой. Я в принципе за, я сама считаю, что всё это политика - как система выстраивания отношений в обществе. Но в таком случае нельзя избежать политики при организации митинга! Невозможно заведомо политическое действие лишить его сути. Поэтому я для себя поняла, что девушки считали «деполитизацией» исключение кандидатов в мэры Москвы из этой истории. Я была категорически против. Наоборот, я была за то, чтобы все эти люди пришли и все выступили - и Клычков, и Митрохин, и Гудков, а больше никто не заявлялся. Но мне был дан жесткий отпор. 

ЮИ: А кем? 

ЮГ: Почти всем остальным оргкомитетом. Русакова (муниципальный депутат Гагаринского района - прим.ред.), естественно, была за политизацию, но остальные, по-моему, все были против. И Шувалова была против тоже. Ну я смирилась, но написала своё особое мнение, что я совершенно не считаю это правильным. Однако я готова идти на компромиссы, и для меня было главным митинг провести, а как он там называется, с «политикой» он или без «политики» - мне было всё равно.

Но тут возникла новая история с появлением из трёх кандидатов только одного на этом митинге. Мне показалось, что это неправильно, и очень многим это показалось неправильно, поскольку в таком случае весь митинг становится как бы связан с одним кандидатом и превращается в его предвыборный митинг. Это сразу нивелирует все отношения, которые возникли в ходе подготовки этого митинга.

На митинг против закона о реновации 14 мая 2017 шли люди, которые до этого никогда в жизни не никуда не ходили. Эти люди никогда не думали, что они пойдут в своей жизни на митинг. Это был очень интересный и правильный скачок политизации общества. 

И вот так вот их «обламывать», подставлять не спрашивая - они же не шли на предвыборный митинг одного кандидата, а шли на митинг по своей проблеме - это было неправильно и абсолютно нечестно. И это нарушало права всех оппозиционных кандидатов, которые у нас есть. Чем один кандидат лучше, чем все остальные? Они все ещё ничего не доказали, они все пока что для нас равны.

В итоге я и некоторые другие члены оргкомитета выступили против, и вроде как вопрос был решен. Но в какой-то момент накануне самого митинга возник вновь. Это было очень неожиданно и не очень красиво. В результате я открыто заявила, что в этой ситуации я буду приглашать и всех других кандидатов и других крупных, федеральных политиков, если они разделяют лозунги митинга. Я за выступление Гудкова, но тогда я за выступление других политиков. И я их всех пригласила к сцене. 

ВГ: То есть Алексея Навального пригласили выступить вы как организатор?

ЮГ: Я не приглашала его выступать, нет. Ситуация была следующей: я со всеми поговорила, лично с Алексеем я не разговаривала (у меня нет его мобильного телефона, я с ним не в таких близких отношениях), но я просто поговорила с одним из людей его команды, поговорила с Митрохиным, и насколько я знаю, и с Клычковым разговаривали с тем, чтобы они подошли к сцене и что я их вызову в случае, если будет выступать один из кандидатов. Но я не вызывала их однозначно выступать.

Ситуация была мобильной, возможно, они бы и не выступили - и они все об этом знали. Этот инцидент с Навальным произошел потому, что его впустили в зону прессы. Я не знаю почему, но люди говорят, что была настолько сильная давка, было много прессы, которая хотела с ним поговорить, что логично было не затаптывать людей, прессу и самого Алексея - тем более, что он был с ребенком, - а впустить их в это ограждение. И я как организатор была не против того, чтобы он подошёл к сцене - что тут такого? Ну пускай стоит. Это же не значит, что ему дадут слово.

Полиция пытается проводить А.Навального с семьёй с митинга против реновации / Фото Svoboda.org
Но после этого другой организатор, насколько я знаю, попросил полицию выдворить Навального из зоны прессы. По-моему, это некрасиво: ну стоял человек и стоял. Это не значит, что он будет брать ребёнка и таранить сцену, брать её на абордаж. Они же не сумасшедшие. Стоял и стоял. Но тут сложилась эта заваруха, что плохо повлияло на митинг, я считаю. В конечном счёте, никто особо не заметил, но это было неправильно. Вся эта история была с самого начала неправильная. Её бы не было вовсе, если бы не было этих всех не понятных для меня телодвижений. 

ЮИ: И непонятных людей ещё…

ЮГ: Ну Екатерину Винокурову я знаю давно…

ЮИ: А Татьяну Кособокову?

ЮГ: Нет, с ней я познакомилась буквально в момент подачи уведомления о митинге. 

ЮИ: Мы просто пытались навести справки. Дело в том, что до этого от неё не было никакой поддержки городского активизма. И сейчас она ничем подобным не занимается. 

ЮГ: Да, она как-то возникла и исчезла. 

ЮИ: Есть ещё такая версия, что вам просто поставили в мэрии условие, что либо она будет в числе организаторов, либо ничего не получите.

ЮГ: Нет, я ни с кем никогда ни о каких условиях не договаривалась и договариваться не собираюсь. Ко мне обратилась Катя Винокурова и сказала: «Мы тут с моей подругой тоже пострадавшие. Подаём на митинг. Не хочешь быть третьей?» Я сказала: «В чём вопрос, давай», - тем более, что я сама собиралась подавать уведомление. Давайте в этом составе подадим, в другом составе подадим, надо много заявок, чтобы нам разрешили, потому что была очень большая проблема, что нам не разрешают и не разрешают. И подать уведомление на митинг на 14 мая мне делегировали жители и активисты, с которыми мы собирались и обсуждали реновацию. И я это поручение выполнила в таком виде. Кто такая Татьяна, я узнала от Кати. Она сказала: «Это моя подруга». У меня вообще базовое доверие к миру, и я мало кого подозреваю в чём-нибудь до самого последнего момента. И даже сейчас я никого ни в чём не подозреваю - я не знаю просто, что стояло за этим поведением. Может, это такое отношение к миру?

ВГ: А Митрохин и Клычков тоже пришли тогда? 

ЮГ: Да, Митрохин точно был, а Клычков - я не знаю, но он должен был быть, его должны были позвать через Шувалову. 

ВГ: То есть вы их пригласили вместе с Алексеем?

ЮГ: Да. Митрохин точно стоял около этой решётки, около входа в зону прессы. Я потом перед ним извинилась, что произошла вот такая заварушка, но вот не от меня зависит. 

ЮИ: Поговорим про 12 июня. 12 июня вы планировали пойти на проспект Сахарова на митинг.

ЮГ: Да, мы пошли с большим красным шаром «Против реновации». Как все знают, я потом была ещё и на Тверской. Но я считаю, что нельзя вот так резко переносить место «свидания». «Давай пойдём в кино?» - «Окей», - «Нет, завтра мы пойдём не в кино, а на американские горки». Но надо сначала спросить - может человеку нельзя на американские горки? Может, ему надо валидол пить? Может, он вообще боится американских горок? Может, у него панические атаки там наступают? Так не делают. Я не считаю, что так можно сделать. Я не считаю, что в этой ситуации Алексей Навальный был прав. При этом лично у меня никогда не было проблем с тем, чтобы пойти на «американские горки» - несанкционированный митинг. Я ходила на эти митинги, когда Алексей на них ещё не ходил. 

ЮИ: Это когда? В 1989-м году? 

ЮГ: В 1988-м году я первый раз была на несанкционированном митинге вместе с Новодворской. Мне было пятнадцать лет, митинг был на Пушкинской площади. Я тогда занималась тем, что помогала подпольной газете «Экспресс-хроника». И мы с этой «Экспресс-хроникой» что-то делали - то ли мы её складывали, то ли мы её куда-то относили или отвозили. В общем чем-то таким занимались и мы ходили на эти митинги - мы были в какой-то базе и нас приглашали.

Участники несанкционированного митинга во главе с Валерией Новодворской протестуют против апрельских событий в Грузии 1989 года / Фото РИА Новости
Тогда все ходили на митинги. Некоторые были санкционированные, некоторые - нет, некоторые даже разгоняли. В общем я уже тогда относилась к этому нормально. 
Потом помню, мы в 1996-м всем курсом участвовали в митинге против войны в Чечне. Потом мы всё время ходили на митинги уже в 2000-е годы. Я была одним из соорганизаторов «Маршей несогласных» все двухтысячные, уже потом в начиная с 2006-го по 2008-й - всех «Стратегий 31» и так далее. Но я себе не представляла - меня обычно никогда не задерживали и не били при этом. 

ВГ: Вы решили пойти с Сахарова на Тверскую, как я понял, потому что это ваша позиция с 15 лет?

ЮГ: Да. 

ЮИ: Что произошло потом? Можно подробнее?

ЮГ: Мы шли, гуляли, с мужем, с какими-то знакомыми. Нигде нельзя было на эту Тверскую выйти - везде были какие-то очереди и нам было лень туда идти. Я думала: «Ну чего я пойду в какую-то ещё очередь, чтобы меня там свинтили», - как-то это было слишком. Я не видела в этом какого-то грандиозного смысла. В какую-то дырку мы всё-таки пролезли и оказались около «Известий». Там была картина из Ван Гога: ходили люди по кругу, кричали какие-то песни, что-то скандировали. Мне такое всегда кажется абсурдом. Потом абсурд закончился, и началась уже драма: начали прибегать ОМОНовцы и бить людей, хватали и уносили. Что я делаю в таких ситуациях, как человек с опытом противостояния?

Я никогда не прячусь, потому что это ниже моего достоинства, я встаю в сцепку. Это не сопротивление полиции - я имею право стоять, я ничего не делаю. Я просто стою на своей земле, которая мне принадлежит, как и каждому гражданину России. Никто не имеет право стаскивать меня с этой земли. 

К сожалению, против меня применили грубую силу. Может быть, они поняли, что я лидер. Может быть, через эту реновацию, может быть, был «персональный заказ», но я в это не верю. Я думаю, что это просто было ситуативно: они всегда выхватывают прежде всего лидеров, и тогда уже все остальные сами расходятся. Они ударили меня и моего мужа. Муж упал вместе со мной, получив массу более мелких травм. Я потеряла сознание. После этого я очнулась и встала ещё раз и тоже никуда не пошла, ОМОНовцы уже несли меня на руках, но меня отпустили.

Кто-то пустил слух, что я муниципальный депутат, и меня нельзя задерживать. Хотя я не муниципальный депутат, и муниципальных депутатов можно задерживать не на своей территории. Но ОМОН решил перестраховаться и стал меня выгонять из того места, где стояли все задержанные. Я отказывалась уходить, потому что у меня там был муж и я должна была быть с ним. Они меня вытолкали, но я пыталась прорваться в автозак, чтобы меня задержали вместе с моим мужем.

ОМОНовцы пытаются унести Юлию Галямину 12 июня 2017 / Фото Евгений Фельдман
Может быть, это было последствие травмы головы (смеётся) - у меня уже на самом деле болела и кружилась голова, болели зубы. Очень болела челюсть. Как потом выяснилось, у меня была челюстно-лицевая травма. Когда моего мужа уже забрали, я села на скамеечку, а ОМОН начал зачищать всё вокруг. Видимо, вид у меня был настолько решительный, что они решили меня не зачищать. А зачистили они всё, была куча ОМОНа вокруг и сидела одна я на скамеечке и звонила в скорую. Первая женщина в службе спасения отказалась вызывать мне скорую, говоря, что я должна точно указать своё местоположение со всеми данными, чтобы они приехали. Я сказала, что у меня сотрясение мозга и я плохо соображаю, - «Это не наша проблема», - сказала женщина, и я повесила трубку. Вторая оказалась более дружелюбной, и приехала скорая и увезла меня в больницу. 

Но в больнице тоже было очень весело. Там ко мне чуть более суток не подходил ни один врач. Они чего-то боялись - видимо, ставить мне какой-либо диагноз. Сначала меня положили даже не в то отделение - у них там есть травма неврологического отделения, а меня положили в гинекологию. Я там лежала сутки без врачей. Потом меня перевели в неврологическое, но и там тоже ничего не происходило - пока я не начала писать в фейсбук. «Знаете, друзья мои, ничего со мной не делают, а у меня болит и кружится голова, тошнит, и как-то хочется, чтобы мною занялись», - и тут вмешался Совет по правам человека при Президенте России, Российский Красный крест, и как я поняла, Администрация Президента тоже. Тут все забегали, меня переложили в какую-то VIP-палату с холодильником, телевизором и микроволновкой, которые мне были не нужны. Ну кроме холодильника. Потом мне стали вызывать врачей по одному: заведующий отделением такой, другой, все меня смотрели, все мне ставили диагнозы. В итоге я получила обследование, недельку полежала, мне стало лучше.

ЮИ: Судя по тому, что вы писали на фейсбуке, мне показалось, что вам было психологически тяжело, вы нелегко вышли из этой ситуации. Вы же поехали в санаторий?

ЮГ: Да. Но это уже не важные детали. Я поехала в санаторий, но я плохо чувствовала себя физически. А после этого, да, у меня был психологический сдвиг: я почувствовала, что немного впала в роль жертвы, мне стало себя жалко и я обратилась к своему психологу. Любому человеку, который занимается политикой, нужна психологическая поддержка, иначе можно попасть на нервный срыв, апатию или ещё что-то. Мы с ним тут в «Дубках» поговорили с часок, и всё у меня прошло, я вернулась в прежнее своё, обычное состояние. Не то, чтобы я прямо…все любят себя жалеть, приятно себя жалеть, когда есть повод, и так хочется сидеть и себя жалеть. Я никому этого не советую, потому что это очень непродуктивно. Если у тебя есть цели, ты не сделаешь никакого шага для достижения цели, если будешь себя жалеть. 

ЮИ: Просто, как я понял, это же всё наложилось на 14 мая, и это было два месяца…

ЮГ: Да, это было тяжело. 

ЮИ: Что-то происходило в вашей жизни впервые: впервые вам так хамили, впервые вас ударил мужчина, причём при исполнении.

ЮГ: Нет, не впервые меня ударил мужчина при исполнении - меня уже в 2011 году ударили, но просто дубинкой по ноге. Мы с Надей Толоконниковой вместе шли всей толпой, и меня просто поймал ОМОНовец и со всей силы ударил по ноге. У меня был огромный синячище, но это как раз ничего. А вот сотрясение было неприятно. Ну всегда что-то впервые происходит. Я решила, что это просто плата за переход на какой-то следующий уровень для меня, как политика. Я должна чем-то платить.

ЮИ: Сейчас восстановились?

ЮГ: Да, всё хорошо уже. 

ЮИ: Я слышал вас, когда вы были с Кацем на «Свободе», меня ваша концепция [местного самоуправления], честно говоря, впечатлила. Она долгоиграющая: «На самом деле мы хотим из активистов сделать политиков местного уровня, которые пойдут дальше». Расскажите, пожалуйста, о ней.

ЮГ: Смотрите, надо задаться вопросом: «А как вообще меняется государство? Каким образом меняются общественные отношения в государстве?»

Если у тебя есть некоторая конструкция, система, как говорят, то если ты поменяешь лишь один винтик в этой системе - пусть даже на самый прогрессивный и замечательный, - то конструкция не изменится, потому что не будет никаких рычагов управления, не будет никаких содержательных изменений. Даже если ты поставишь на каждый этап системы замечательных людей (что утопия), - это всё равно будет всё та же система, может быть, чуть-чуть более гуманизированная. А может быть, наоборот, всё развалится. Понятно, что нужно менять систему. Вопрос теперь как. У всех есть свои представления на этот счёт. Но в основном, когда говоришь об этом с людьми, они отвечают: «Ой, не надо менять Путина! Надо поменять систему». И всегда задаёшься вопросом: «А как? Как её можно поменять?» - «Надо поменять институты», - «А как поменять институты?»

Тут есть всего два пути: придёт тиран-деспот, который начнёт своей волей менять институты, либо поменяется общество и наполнит институты новыми смыслами, создаст новые. Вариант с тираном не работает, потому что институты будут разваливаться обратно.

Институты не могут держаться на воле. Институты могут держаться на общественном договоре, а общественный договор невозможно поменять без общества. И отсюда следует очень простая мысль: чтобы поменять систему государства в рамках существующей конституции, можно только менять общество.

То есть чтобы выполнялись права человека, работали суды, было разделение властей и были свободные СМИ и свобода слова и так далее, - для этого можно только менять общество. Изменение общества и политической культуры, и ценностей, и сложившихся практик и ресурсов общества. Только через это можно поменять всё остальное. Как это сделать?

Невозможно взять и поменять всех этих людей и общество. Реновация нам показала, что сейчас очень много людей - довольно взрослых и пожилых, - не в состоянии поменяться. Глупо рассчитывать на то, что ты поменяешь шестидесятилетнего человека, он не поменяется. Здесь, естественно, возникает история о том, что невозможно поменять всё сразу, как хотели большевики. Можно просто менять драйверов. Можно менять самые активные, лидерские страты людей. То есть нужно создавать новых лидеров, которые поведут за собой.

Окончания сезона в Школе местного самоуправления Юлии Галяминой
Когда нам говорят: «Мы против лидеров вообще», - так не бывает. Лидерство всё равно нужно, но нужен не один лидер, и даже не два, а нам нужны тысячи лидеров, которые будут вести людей в том направлении, в котором указывают эти общие ценности, лежащие в основе изменений. Это ценности свободы слова, прав человека, демократии как таковой, ценности диалога и разговора. И надо сначала найти этих людей, у которых есть похожие ценности, или как-то взрастить этих людей из молодежи. А дальше надо сделать из этих людей лидеров. Как мы видим, эти люди сами возникают.

«Гражданские активисты» или «городские активисты» - это как раз те люди, у которых есть лидерский запал и совершенно понятные ценности, иначе бы они не стали всем этим заниматься и идти против системы. Почему вдруг человек начинает бороться за свой парк или за что-то еще? Потому что наступают на горло его системе ценностей. Вот здесь [в «Дубках»] дом поставили под окнами у людей. Что побудило людей начать бороться? У них есть ценность экологичности, есть ценность своего дома, есть достоинство («Почему меня не спросили?»). Еще у людей есть ценность законности - людей очень возмущает, что это делается незаконно.

Это всё базовые ценности, и люди выходят поэтому. Эти люди лидеры по натуре, и кто-то из них может пойти дальше - кто-то из них может менять уже не просто какую-то конкретную отдельную ситуацию, а может начать двигаться в политику. Изначально - в местную политику. Местные выборы, местное самоуправление - это и есть база современной демократии. Всё остальное является надстройкой. Не надо говорить, что это первая ступенечка для развития. Нет, это и есть то, к чему мы должны стремиться.

Должно быть развитое местное самоуправление, и уже муниципальные единицы должны договариваться о том, что им выгодно становиться одним регионом или выгодно быть одной федерацией. Это совсем другая логика. 

Надо перевернуть ту логику, которая есть сейчас. Еще один аспект - это конкуренция. Когда появляется много лидеров, они начинают друг с другом конкурировать - даже не в области политики, а в области идей тоже. И когда вы говорите: «А кто вместо Путина? Кто вместо Навального?» или «Навальный - единственный, кто может что-то сделать», - это всё оттого, что нет этой базовой конкуренции. А когда есть много политиков, они будут вырастать.
Теперь про противодействие: «А кто вам это всё позволит?» Страна у нас очень большая, и если это будет массовым явлением, люди будут идти менять мир вокруг себя, невозможно всех задушить и убить, всех испугать.

Одного лидера можно, двух можно - можно одного посадить самого, у другого - посадить брата, а третьему пригрозить - и он уедет из России. Можно так сделать, и всё, всё рухнет. А если лидеров тысячи - то это просто невозможно, нет таких ресурсов. А главное - поменяется это общественное настроение. Как только станут неприемлемы репрессии, открытое нарушение прав человека, - они будут прекращаться.

У нас еще не такое тоталитарное государство, как многие считают. У нас еще нет признаков чётко тоталитарного государства. Я скорее согласна с Екатериной Шульман, что у нас некое гибридное государство, имитационное государство - в политологических определениях. В принципе не так важно, как это называть. Вопрос в том, что за этим стоит. А за этим стоит вот что.

У нас есть институты - абсолютные пустышки, за которыми не стоит настоящее содержание. Поэтому эти институты используются не в той функции, для которой они изначально были предназначены. 

Например, институт выборов. Он не используется для того, чтобы сделать наилучший выбор для управления страной, отсечь крайности, чтобы была сменяемость власти и так далее. Выборы используются для пролонгации нахождения у власти определенной группы людей. Институт суда - то же самое. Ну почти все общественные институты, которые у нас существуют - СМИ, всё что угодно.

Что мы можем сделать? Конечно, эти институты используются неправильно, но поскольку у них еще сохраняется форма, она не разрушается, мы эти институты можем наполнять каким-то содержанием. Мы можем вливать в них новую жизнь. Мы это видим своими глазами. Например, институт выборов. Не везде так происходит, не по всей стране, есть места, где всё плохо. Но если мы посмотрим на большие города, на Москву, мы видим, что наблюдательское движение и отношение общества ко всему этому наполнило этот институт другим смыслом. Сегодня, конечно, есть фальсификации. Конечно, есть разный мухлёж со стороны избирательных комиссий и так далее. Но это не так откровенно.

Они не могут позволить себе действовать так, как они действовали раньше, они не могут позволить себе не пускать, закрыть дверь перед кандидатом и сказать: «Мы вас вообще не хотим вас здесь видеть, хоть у вас идеально собранные подписи». Уже возникает некое другое наполнение - и всё это благодаря активности общества, а не благодаря какому-то «царю», которые это всё поменял своим указом. Даже если бы у нас Путин был идеальный, и нравственный, и замечательный, он всё равно не смог бы поменять жизнь на каждом месте. Мы видим, что ему приходится заниматься помойками, потому что у него ничего не работает, он не смог выстроить систему регулирования государства. 

ВГ: Из «Прямой линии» там было два миллиона обращений, в итоге они приняли две тысячи вопросов. То есть КПД понятен.

ЮГ: Ну как может один человек управлять ста сорока миллионами? Ну и потом в современном мире, где у людей совершенно другие запросы - они не готовы жить в бараках, они не хотят жить с текущей крышей, они не хотят жить в унижении, даже если это те же самые «советские люди». Они тоже поменяли свои запросы и ценности, просто не всегда это проговаривается, не всегда осознаётся. 

ЮИ: Как вы оцениваете перспективы кампании, которую ведёте?

ЮГ: Тяжело. Во-первых, мы помогаем ещё соседним районам, и у нас есть Школа местного самоуправления, и мы стараемся следить за успехами наших выпускников. У нас их идёт более 150 человек. Это не просто с улицы люди. Это люди с определённым бэкграундом - активистским, это те самые люди, уже ставшие лидерами, которые сделают следующий шаг. Мне кажется, всё должно быть шаг за шагом, невозможно стать политическим лидером, не став лидером в гражданском обществе. Просто это будет фальшь, и люди это поймут и увидят. Наша кампания здесь - это тяжело, но это не безуспешно. Мы собрали команду, у нас коалиция. Это, может быть, одна из немногих коалиций в Москве, когда удалось собрать на все 15 мест людей из разных партий.

  

Агитационные материалы районной коалиции по всем трём округам, фото кликабельны

То есть у нас идёт Яблоко, КПРФ и самовыдвиженцы, мы все идём одной командой как союз жителей Тимирязевского района. У нас все местные жители, наша концепция в этом и состоит. Мы имеем базовую заинтересованность в том, чтобы всё здесь менялось к лучшему. Для меня самое важное - прежде всего, поменять Тимирязевский район, а потом уже всю Россию. Москву, а потом Россию. Я так считаю, потому что я здесь живу, для меня это ближе к телу - и для всех других людей точно так же. 


Нам удалось-таки составить коалицию, а это очень сложно и до этого в жизни у меня не было такого опыта, и теперь мы ведем кампанию на пятнадцать человек - это тоже довольно сложно. У всех свои интересы, свои представления, свои желания. Надо было всех каким-то образом объединить, чтобы никто не обиделся, чтобы никто не почувствовал себя ущемлённым.

Подписывайтесь на нашу страничку Facebook https://www.facebook.com/activist.msk

четверг, 10 августа 2017 г.

Валерий Соловей: Собянин рапортует что всё идёт штатно, и рассчитывает на повышение


Разговор 4 августа 2017
Беседовали Варвара Грязнова и Юрий Иванов

Юрий Иванов: Первый вопрос, конечно, о нашем всём, об «углеводородице», как мы её называем, о санкциях. Вернее - о рамочных законах, которые потом будут воплощаться в санкции. На самом деле беспрецедентно мощный инструментарий выделен подо всё это дело - включая законодательно закрепленное участие разведки в сборе данных об активах, проверке всех родственников. Очень серьезные ограничения по технологиям и инвестициям. Скажите, пожалуйста, как вы оцениваете вообще столь мощные санкции, и чем это может грозить нам?

Валерий Соловей: Юрий, я, видимо, оцениваю так же, как и вы. Более эшелонированных и системных санкций не знал даже Советский Союз. А вот Россия с ними столкнулась. Я уж не говорю о том, что она оказалась в таком малоприятном соседстве как Иран и Северная Корея - то есть отнесена к странам-изгоям. Напомню, еще несколько лет назад она входила в G8 - то есть относилась к элитному клубу стран, которые вершат глобальную мировую политику. Будем наблюдать за тем, как эти санкции будут реализовываться. Дело в том, что одно дело то, что написано на бумаге, другое дело - реализация. Я так понял, исходя из очень сдержанной, практически символической реакции Кремля, что он тоже намерен понаблюдать. Потому что пресловутое сокращение штата американского посольства, которое наша пропаганда поспешила представить как «сверхмощный ответ» - это не более чем, конечно, вербальная интервенция. Потому что это никакой не ответ, никакое не эмбарго, никакая не контрсанкция - ничего подобного. По двум причинам: во-первых, всем очевидно, что экономически Россия не может повредить Соединенным Штатам. Точнее она может повредить - скажем, прекратить поставки обогащенного урана (до половины обогащенного урана США получают из РФ), прекратить поставки титана и алюминия (титана в первую очередь для авиационной промышленности). Я напомню, что корпорация ВСМПО-АВИСМА, поставляющая титан, близка к Ростехнологиям Чемезова. Ну а обогащенный уран - это РосАтом.

Российские элиты не будут бить по действительно важным для США точкам, скорее опять ударят по российскому потребителю. Скрин с сайта Парламентской газеты.
Но дело в том, что это было бы классическим выстрелом себе в ногу, потому что так мы получаем хоть какие-то деньги, и даже немалые, а от таких контрсанкций мы просто понесём колоссальный ущерб. То есть мы реально повредить Соединенным Штатам экономически не можем. Мы можем им гадить геополитически - это понятно. И они это, кстати, хорошо понимают. Итак, первая причина, по которой мы очень сдержанны - наш экономический вес несоизмерим даже с советским, и что уж сейчас нынешнюю Россию с Америкой соизмерять. Вторая причина та, которую я уже отметил: Кремль будет наблюдать, как именно будут реализовываться санкции. Он надеется на то, что исполнительная власть может ввести какие-то изъятия. Кстати, в санкциях есть пункт, согласно которому можно вводить изъятия - то есть не реализовывать их по тем или иным направлениям. Вот будет ли представлен Конгрессу этот пресловутый доклад о связях российских олигархов с Кремлём или не будет? Что будет реально происходить? В любом случае, вне зависимости от того, как санкции будут реализовываться, ни шатко ни валко, мы сейчас столкнулись с американской государственной машиной, которая движется как асфальтовый каток. Те, кто с ней когда-либо имел дело или наблюдал, как работает американская бюрократия, знает, что она работает, может быть, медленно, но, к сожалению для России, очень уверенно. И они присоединят к своим санкциям и Европейский Союз.

ЮИ: Уже!

Варвара Грязнова: А причинами новых санкций оказалось вмешательство в выборы? Или было еще что-то?

ВС:
Это и послужило формальным основанием. Представьте себе, как это все воспринято американским общественным мнением, американским истеблишментом - это воспринята как грубая попытка России вмешаться во внутренние дела США. Потому что все члены Конгресса получили доклад, который был сформирован четырьмя разведывательными службами США, где они привели, с их точки зрения, неопровержимые факты российского вмешательства. Я допускаю, что эти факты, может, и не носят неопровержимого характера, но это не имеет никакого значения для нас с вами. Важно, как это воспринял Конгресс. Это тот классический случай, который называют «теоремой Томаса», когда мы воспринимаем события как действительные, то они действительны по своим последствиям. Именно это мы сейчас к великому сожалению и получили. Не важно, сигнал к этим хакерским атакам отдавался властью или это «патриотически настроенные блогеры», как их назвал президент, - санкции направлены против России в целом.

Источник: CNN Money
Экономический эффект от них будет заметен не сразу, и даже для «Роснефти» это не станет проблемой - потому что есть Китай, у которого, видимо, можно перекредитоваться, хотя, конечно, на кабальных условиях. Я полагаю, что возможности будут найдены. Но эти санкции создают усиливающийся эффект отставания России от мира - в технологическом отношении безусловно, ну и если вы не получаете достаточно денег, то вы не можете, конечно же, создавать новые производства. Ну и плюс, если вы не можете облигации федерального займа размещать на западных рынках, то как вы вообще собираетесь выполнять социальные обязательства, пресловутые «майские указы» и тому подобные вещи? Самое важное же, конечно, - это комплексное давление на российские элиты. Таких санкций за три года еще не было. Теперь американцы, и к ним, видимо, присоединится остальной запад, будут давить на эти элиты, пока не очень понятно как.

ВГ: Ну вот пришла уже новость, что даже Евросоюз уже решил расширить санкции из-за…

ВС:
Да, из-за дела Siemens. Но пока не так масштабно, как это сделали американцы, поэтому посмотрим. Я думаю, что весь этот процесс будет разворачиваться от шести до восьми месяцев. К президентским выборам, к марту 2018 года, мы уже точно сможем понять: санкции заработали и как именно - или не увидим. Может быть, Трамп их остановит.

ВГ: Валерий Дмитриевич, на ваш взгляд, эта ситуация похожа на 1970-е или на что-то другое?

ВС:
Это, конечно, похоже отчасти на те санкции, которые США и западный мир вводили в 1983 году после сбитого боинга, после Афганистана. Но отличий было два: Советский Союз был мощнее, и он был во многом автаркическим государством. Второе отличие - у советской элиты не было и не могло быть никаких интересов на Западе. Это было совершенно исключено. Сейчас бессознательная цель российской элиты - интегрироваться в глобальную. И кстати, она во многом добилась успеха. Поэтому для внутриэлитных настроений это будет иметь самые серьезные последствия. Уже началась дискуссия. Она никогда, конечно, не будет носить публичного характера. Дискуссия о том, кто виноват. Ну, может быть, со временем что-то выйдет на поверхность. Кто виноват в том, что наши расчеты на Трампа оказались ошибочными, стечение ли это обстоятельств, или мы совершили ошибку, желая дискредитировать американскую демократию с помощью хакерских атак, утечек и прочих сомнительных вещей. Кто виноват в этом? Кто должен нести ответственность за это? И что надо делать? Эта дискуссия уже началась.

ЮИ:  Я хотел еще такой вопрос задать, чтобы закончить с санкциями: при каких условиях они могут быть сняты, как вы считаете?

ВС:
(смеётся) Таких условий не существует! Вы должны понять, что нам с этим жить десятки лет. То есть в случае изменения политического режима в России, в случае изменения политики я себе могу вообразить ситуацию, когда эти санкции фактически перестанут действовать. Это возможно. Но сам механизм санкций может быть отменён теперь только законодательно. Вы помните, сколько поправка Джексона-Вэника действовала? Тридцать восемь лет. 
Когда была принята поправка Джексона-Вэника, я был подростком. Когда её отменили, я был зрелым человеком. И вот сейчас, когда приняли новые санкции, я честно вам скажу, я не уверен, что доживу до их законодательной отмены. 
Я бы очень хотел надеяться. Но тем не менее, если будут выполнены эти условия - что в России происходят серьезные политические изменения, изменяется российская внешняя политика, - то после этого санкции де-факто будут дезавуированы. Не де-юре. Но я не думаю, что изменения произойдут стремительно. Даже если или когда они произойдут, всегда есть определенная инерция. Инерция в том числе и недоверия. Некоторые решения можно быстро принять, а вот расхлебывать их последствия приходится очень долго, вы это хорошо знаете. Ошибки мы с вами совершаем легко, это и в жизни так, а вот искупать последствия некоторых ошибок приходится очень долго. В любом случае у этого процесса будет инерция, сильная, заметная инерция, поэтому не стоит рассчитывать, что какие-то чудодейственные шаги приведут к отмене санкций.

ЮИ: Хотим еще поговорить по поводу политики изменений и возможного транзита власти…

ВС:
Это не вопрос о том, пойдет Путин на выборы или не пойдет. Насколько мне известно, ближнему окружению он обещал об этом точно сказать в октябре. Пока всё, что он делает, уже, конечно, напоминает предвыборную кампанию. Его заявления, его действия. И хотя она кажется не очень энергичной, но тем не менее, это все-таки избирательная кампания. Но сам термин транзита предполагает вообще переход к какому-то новому политическому состоянию. И ощущения, что у политического класса в целом сформировалось представление, что этот транзит в любом случае будет происходить. Будет ли он происходить с Путиным, помимо Путина, без Путина - они совершенно очевидно готовятся к какому-то изменению в качестве политики и самой страны.

ВГ: Я прошу прощения, но им вообще есть, что предложить-то? Недавно был какой-то вброс про «Доверие. Уважение. Справедливость».

ВС:
Я вас уверяю, им есть что предложить. Это экономическая программа Кудрина и это программа политических реформ - включая проведение досрочных выборов Госдумы в 2019 году. Это обсуждается.

ВГ: Как-то уже даже не верится, честно.

ВС:
Я понимаю, что не верится, но чего мы только в России не видели.

ВГ: Ну просто идея в том, что мы уже видели все эти программы Кудрина, эта уже какая? Третья?

ВС:
Если бы я вам сказал про массовые аресты и расстрелы, вы бы поверили, да? В плохое здесь верится гораздо охотнее, чем в хорошее. В данном случае я не говорю о том, что это произойдет, а говорю о том, что это обсуждается.

ЮИ: Это обсуждается между представителями элиты?

ВС:
Это обсуждается в очень узком доверенном кругу одного-двух людей, которые считают, что они могли бы стать преемниками Владимира Владимировича Путина.

ВГ: А почему они всё это не обсуждают публично - как, собственно, пытается делать Навальный?

ВС:
Ну вы представьте себе, помните знаменитую фразу Ельцина о конфликте Лебедя и Куликова? «Почему, понимаешь, в берлоге пернатые?» Представьте себе, при президенте Путине начать обсуждать планы переустройства России. Долго ли этот человек продержится на своем пусть и очень высоком посту, пусть даже он считается очень доверенным и приближенным лицом? Я думаю, что недолго.

ВГ: Но почему даже в качестве пиар-хода нельзя устроить такую публичную дискуссию?

ВС:
Вот эти вот слухи, которые я вам привел, - их источник как раз находится наверху. То есть это не какие-то там политологи их порождают, нет, это всё исходит сверху. Я не уверен, что люди, от которых исходят эти слухи, считают, что всё так и будет. Я хотел вам просто передать это ощущение транзитивности периода. Это не как было в 2003-2004 или 2007-2008, хотя там тоже ставился вопрос «Кто станет преемником Путина». Но тогда не было ощущения перехода к другой эпохе. Сейчас у этих людей, которых называют «российской элитой», особенно после введения санкций, у них появилось ощущение перехода к другой эпохе. Какой будет эта эпоха, никто из них, по-моему, не знает. Но некоторые даже вполне либеральные намерения у них имеются.

ЮИ: Валерий Дмитриевич, а я правильно понимаю, что не начало этого периода транзита в том числе базировалось на том, что тот, кто сидит на самом верху, как бы гарантировал отсутствие проблем? А сейчас получилось, что проблемы возникли очень серьезные и у всех. И вот с этим, может быть, связаны разговоры о транзите власти.

ВС:
Совершенно верно, именно с этим связано много разговоров о транзите власти, о понимании того, что нынешняя ситуация не гарантирует устойчивости и будущего у элиты. Но вместе с тем я хочу подчеркнуть, что никакого заговора элиты против «вождя» не будет ни в коем случае. Это абсолютно исключено. То есть они могут там вести какую-то внутреннюю дискуссию, могут недовольны, но никаких действий не будет. До той поры, пока они не сочтут, что он критически ослабел. Но даже в этом случае я предполагаю, что всё равно ничего не предпримут, будут бояться.


Карикатура "Московского активиста" на недавнюю видеорекламу программы "Моя улица"

ВГ: Да. Тут у нас в Москве идёт очередной виток…

ЮИ: …адок…

ВГ: …очередной круг ада под названием «Моя улица», которую многие прозвали уже «Их улица» - из-за неподконтрольности проекта обществу, налогоплательщикам. У программы уже даже есть жертвы - взрыв на Зацепском валу, где работы ведёт ООО «ТехИнжПром», связанное с Геннадием Тимченко, по мнению РБК. Пламенем от взрыва серьёзно обожгло аудитора Елизавету Катову, возвращавшуюся с обеда в одно из офисных зданий рядом. Также есть случай наезда КамАЗа на инвалида-колясочника, правда, слава богу, без физических увечий. Работы ведутся за колоссальные суммы наших налогов с огромными нарушениями - что не новость. Но вот появление пострадавших москвичей может наконец всколыхнуть общество?

ВС:
Знаете, если бы всё дело в Москве ограничивалось бы лишь этой программой «Их улица», как вы ее метко назвали, я думаю, что москвичи бы чертыхались, но не реагировали массово. Мне кажется, реновация, несмотря на то, что московские власти полагают, что они смогли сейчас сбить напряжение, погасить возмущение, вот реновация как раз способна массовую очень острую реакцию протеста. Московские власти явно недооценивают потенциал недовольства в городе. Я сегодня беседовал с журналистами - так получилось, что сразу двух очень известных западных изданий. Они не сговариваясь стали мне рассказывать, что с кем бы они ни говорили - с московскими политиками или с бизнесменами, - все резко отрицательно высказываются о том, что происходит в городе и персонально о Собянина. Я бы сказал, что критическая масса здесь накопилась. Прорвёт ли вот эта накопившаяся стихия плотину или нет, и когда - я не знаю. Этого никто никогда не знает.
Мне кажется, что программа реновации - это именно тот спусковой крючок, который способен недовольство превратить в массовый протест. Нет ничего страшнее в России, чем попробовать лишить людей их последнего достояния. Их единственное достояние - это квартира, это жилье. 
И когда московская власть рапортует о том, что 85% за, но те 15%, которые против (я уж не говорю о качестве этих опросов) - это триста-четыреста тысяч человек. Этого совсем не мало для того, чтобы спровоцировать массовые протесты в Москве с совершенно непредсказуемыми последствиями. Но Сергей Семёнович Собянин доложил руководству, что всё в порядке, ситуация под контролем, всё идёт штатно, и он рассчитывает эффективно провести реновацию в интересах ряда бенефициаров, одного из которых вы назвали выше и которые совсем не являются московскими девелоперами. И соответственно, он рассчитывает получить повышение.

ЮИ: Хм. Сергей Семёнович, тогда последний вопрос…

ВС:
Польстил или оскорбил…

(смех)

ЮИ: Что?

ВГ: Ты назвал Валерия Дмитриевича Сергеем Семёновичем, Юр!

ЮИ: Ой, Валерий Дмитриевич, извините, пожалуйста! С этой реновацией уже всё! Уже понимаете, он сниться скоро будет - этот персонаж!  

Валерий Дмитриевич, по поводу муниципальных выборов хотелось бы ваше мнение услышать и как-то этим подытожить. Мы сейчас узнали, что 12-15% прогнозируемая явка. Если она будет таковой, а на выборах в Госдуму в 2016 в Москве она была около 30%, и если сейчас будет 12% - то это будет на 90% провластный электорат: бюджетники и пенсионеры, может быть, еще и гастарбайтеры, которые у нас, оказывается, имеют право участвовать в выборах в муниципальные собрания, если они зарегистрированы. И если явка будет такой, то по сути дела большинство во всех собраниях опять получат провластные кандидаты. Скажите, пожалуйста, как вы думаете, как повысить явку, и что вы можете сказать тем людям, которые раздумывают, приходить им на выборы или нет?

ВС:
Первое, что я хочу сказать - это выразить восхищение командой Дмитрия Гудкова, которая активно участвовала в подготовке муниципальных депутатов. Я сам отчасти столкнулся и с муниципальными депутатами, и отдаю им должное. Мои комплименты, как говорится. Теперь что касается явки. Потому власти и решили регистрировать всех - чтобы не вызывать скандала. С тем, чтобы добиться нужного результата при помощи административных методов во время самих выборов, поэтому есть негласное указание явку «сушить» и обеспечить нужный результат за счёт так называемого «административно управляемого электората». Здесь можно сделать только вот что: сами кандидаты должны говорить на встречах, как это важно, чтобы люди пришли и проголосовали. И второе - это гражданские активисты, в том числе наблюдатели и независимые блогеры, которые будут писать и призывать. Выборы у нас 10 сентября. Где-то за десять дней или за две недели надо начинать кампанию по мобилизации электората и повышению явки. Только таким образом объяснять людям, что это в их интересах, что надо прийти и почему. Какой в этом смысл для них.

ВГ: Там ещё же с 30 августа досрочное голосование будет, и как раз названный вами срок - за две недели до выборов, - его можно употребить не только на агитацию про 10 сентября, но и если люди не могут 10 сентября - не страшно, так как с 30 августа по 9 сентября можно еще прийти досрочно.

ВС:
Да. «Если вы намерены 10 сентября поехать любоваться золотой осенью, то проголосовать можно и сейчас. Придите и сделайте свой выбор. Это в ваших интересах». Надо призывать людей, надо объяснять им, мотивировать их. Я думаю, что явку можно повысить.

ЮИ: Хорошо. Сами на выборы пойдёте?

ВС:
Да, конечно. Всю семью поведу. Конечно, пойду!

ЮИ: Прекрасно! По-моему, отлично поговорили! Спасибо, что в пятницу вечером нашли для нас время. Хотел сказать «Сергей Семёныч», но нет, Валерий Дмитриевич.

ВС:
Спасибо, всего хорошего!

ВГ: До свидания, хороших выходных!

Подписывайтесь на нашу страничку Facebook https://www.facebook.com/activist.msk

вторник, 8 августа 2017 г.

Как муниципальные депутаты влияют на жизнь москвичей




Через месяц, 10 сентября в Москве пройдут муниципальные выборы. Тема этих выборов практически не освещается городскими и федеральными СМИ. По предварительной оценке, явка на них составит около 15%, что гарантирует провластным кандидатам большинство практически во всех муниципальных собраниях. Шанс что-то изменить появляется при повышении явки. Как муниципальные депутаты влияют на жизнь москвичей, мы попытаемся рассказать в этой статье.

Для чего нужны муниципальные депутаты?

Несмотря на сильно урезанные по сравнению, например, с европейскими городами права, муниципальные собрания оказывают серьёзное влияние на жизнь москвичей.
Чем же занимаются муниципальные депутаты помимо своих сугубо формальных, празднично-церемониальных и культурных полномочий?
  • Слушают ежегодные отчёты главы управы района, руководителя инженерной службы, руководителя многофункционального центра, главврачей поликлиник района, руководителя центра социального обслуживания; 
  • Могут выразить недоверие главе управы района (для этого в совете как раз очень нужно большинство депутатов, не зависимых от “Единой России”); 
  • Согласование и приёмка самых разных благоустроительных работ в районе, которые выполняются за счёт муниципального бюджета, а также и за счёт общегородского бюджета, но на территории района - то есть за наши с вами налоги; 
  • Контроль за капитальным ремонтом. Депутаты должны контролировать и само выполнение работ по капитальному ремонту многоквартирных домов, и далее они подписывают акты выполненных работ; 
  • Согласование размещения гаражей, культовых сооружений и других строек в районе (объекты общей площадью до 1500 квадратных метров); 
  • Согласование списков для установки (или сноса!) ларьков, сезонных кафе и других нестационарных объектов; 
  • Выражение мнения в ответ на вопросы из мэрии или ее территориальных органов - например, о принципиальном введении платной парковки в районе (хоть эти мнения и не имеют законной силы, мэрия усиленно апеллирует к ним как к “мнению жителей” и прикрывает ими свои непопулярные решения);
  • Отдают подписи за выдвижение кандидата в мэры Москвы (позволяя ему преодолеть “муниципальный фильтр”)

Совет муниципальных депутатов района Новогиреево

Какие действия предпринимает власть, чтобы получить большинство в мунсоветах?

На данный момент о предстоящих выборах муниципальных депутатов знают около 15% москвичей. Городские СМИ сознательно обходят стороной тему выборов, поскольку низкая явка выгодна именно провластным кандидатам (на выборы придут только бюджетники и пенсионеры, которые проголосуют “как надо”).


Уже сейчас в городских бюджетных учреждениях идёт скрытая агитация за нужных кандидатов: встречи с избирателями проводятся в школах, центрах социальной защиты, инвалидных организациях, советах ветеранов и даже детских садах, родителям школьников приходят СМС с предложением голосовать за кандидатов от “ЕР”.

СМС с агитацией за кандидатов от ЕР пришли жителям Нагорного района
Кандидат от ЕР Черникова С.А. является директором школы № 2016

Во многих районах замечен десант спойлеров-однофамильцев. Учитывая то, что по новым поправкам в закон о выборах г. Москвы избирательные комиссии больше не обязаны размещать фотографии кандидатов на информационных плакатах, люди на участках могут по ошибке проголосовать не за понравившегося им кандидата, а за его однофамильца.

Кроме того, по межправительственным соглашениям, подписанным Россией с Казахстаном, Киргизией и рядом других стран, рабочие-мигранты, имеющие регистрацию в Москве, могут принимать участие в выборах в муниципальные советы. Учитывая то, что в подавляющем большинстве работодателями мигрантов являются связанные с ЖКХ и благоустройством городские структуры, а также строительные фирмы, нет никаких сомнений в том, как именно они проголосуют.



В случае низкой явки, состав муниципального собрания района
 смогут определить несколько десятков мигрантов пришедших в ТИК

Чем вы рискуете, не придя на выборы (что вас ждёт в районе)?

В случае вашего неприхода на выборы, в муниципальных советах на ближайшие пять лет снова окопаются проходимцы, которые от вашего имени будут одобрять все действия, выгодные управе и мэрии.
Это значит, что без учета вашего мнения муниципальные депутаты втихаря введут новые платные парковки, в интересах подрядчика примут работы по благоустройству или капитальному ремонту, проходящие с нарушениями, а потом ещё и выпишут себе премии за это. Вишенкой на торте может оказаться одобренная от вашего имени точечная застройка...

Пример того, как единороссы подписывают акты фактически не выполненных работ. КЛИКАБЕЛЬНО

Как голосовать на выборах в пятимандатных округах?

В этот раз мэрия инициировала почти повсеместную перенарезку муниципальных округов и послушные депутаты от “Единой России” внесли изменения в уставы своих муниципальных образований. Теперь в городе преобладает нарезка района на 2-3 пятимандатных округа, но есть и четырёх- и трёхмандатные округа, будьте внимательны. 

Также были снова перетасованы нормы о выборах, и теперь на плакатах на многих избирательных участках не будет фотографий, что затрудняет избирателю выбор - особенно учитывая количество спойлеров - полных тёзок, о которых мы писали выше.

Плакаты в избиркомах будут без лиц. Отредактированное фото ТАСС

На выборах в многомандатных округах вы ставите значок в бюллетене не в одном квадратике. Бюллетень будет считаться действительным, если вы проставили любой значок в квадратиках по количеству мандатов в округе, либо меньше. Например, в пятимандатном округе бюллетень будет действительным при выборе от 1 до 5 кандидатов из всех предложенных. При этом в четырёхмандатном округе бюллетень будет действительным при выборе от 1 до 4 кандидатов, а в трёхмандатном - при выборе от 1 до 3 кандидатов из всех предложенных.

Недействительным будет бюллетень, где никакой значок не проставлен ни в одном квадратике, либо значки проставлены в количестве квадратиков, превышающем количество мандатов в округе. То есть, в пятимандатном округе недействительным будет бюллетень с 0 или 6 и более заполненными квадратиками напротив кандидатов. В четырёхмандатном округе недействительным будет бюллетень с 0 или 5 и более галочками, а в трёхмандатном - с 0 или 4 и более галочками. Так что будьте внимательны.

ВАЖНО: если вы понимаете, что не сможете прийти голосовать в воскресенье 10 сентября в свою участковую избирательную комиссию, это не повод пропускать выборы. Вы всё ещё можете проголосовать досрочно с 30 августа по 9 сентября в здании Территориальной избирательной комиссии (ТИК) вашего района, выполняющей в этот раз функции Избирательной комиссии муниципального образования. Адреса и контакты можно уточнить тут http://www.moscow_city.vybory.izbirkom.ru/moscow_city/ik/ . В будни голосование проходит с 16:00 до 20:00, а в субботу 9 сентября - с 10:00 до 14:00.
Если придя голосовать досрочно вы столкнулись с тем, что вас заставляют ждать и иным образом не дают проголосовать сразу, требуют справки, билеты и иные документы - не ждите у моря погоды, начинайте видеосъёмку на смартфон и по номеру 112 вызывайте наряд полиции по составу статьи 141 уголовного кодекса РФ в её части "Воспрепятствование осуществлению избирательных прав". 

ТОЖЕ ВАЖНО: если вы готовы не только просто голосовать или финансово помогать своим надёжным кандидатам, но не готовы, например, помогать агитировать, то очень советуем вам записаться наблюдателем. Зачем это нужно? Как показала практика, фальсификации на муниципальных выборах могут быть даже страшнее городских или федеральных - местные жулики очень не хотят отдавать район честным представителям жителей. Особенно наблюдатели будут полезны в день голосования, а также до него, с 30 августа, когда начнется досрочное голосование - хотя бы раз в день можно зайти в избирком и проверить, кто и в каком количестве проголосовал, а можно и часок подождать у входа и зафиксировать, если есть массовый подвоз работников предприятий, строителей и дворников.

Мы призываем вас: придите на эти выборы! Без вас - избирателей - город опять окажется в безраздельной власти единороссов, которым плевать на интересы горожан. Но если вы придете - у нас есть шанс начать отвоёвывать Москву у этой банды паразитов, терроризирующих наш город.
Если ВЫ, конкретно ВЫ не придете на выборы, монополия в муниципальных собраниях опять будет у депутатов от Единой России. И тогда, вместо того, чтобы вместе с ответственными депутатами менять жизнь у себя в районе, вы вынуждены будете ещё пять лет обивать пороги чиновничьих кабинетов, как милостыни ожидая пока чиновник соблаговолит сделать то, что делать обязан. Вас не будут спрашивать, кардинально меняя вашу жизнь за ваши налоги — ведь муниципальные депутаты всё одобрили, а их выбрали (или не выбрали) вы...
Для того, чтобы изменить ситуацию, вам не нужно выходить на митинги. Просто 10 сентября придите на свой избирательный участок и поддержите понравившихся вам кандидатов. Если в вашем муниципальном собрании большинство будет не у провластных депутатов, произволу чиновников и бестолковых "Жилищников" будет положен конец. Например, в Щукино, где есть независимое большинство и независимый глава муниципального образования, совсем другая жизнь в районе. Погуглите.

Материал подготовили Варвара Грязнова и Юрий Иванов

Подписывайтесь на нашу страничку Facebook https://www.facebook.com/activist.msk