Андрей Коровянский: программа "Моя улица" - глиняный колосс, который разрушится через несколько лет

Программа "Моя улица" снова оккупировала город на лето и невротизирует москвичей. 

Руководитель архитектурного бюро IQ-Plan Андрей Коровянский еще в 2016 году написал у себя на Facebook замечательный текст о том, почему же резкое "похорошение" Москвы при Сергее Семёновиче - это сомнительное благо, и не только за счет больших неудобств для горожан во время проведения самих работ. Приводим для вас этот взгляд профессионала с нашей редактурой.

Реконструкция на Патриарших прудах

В Москве идёт самая большая волна благоустроительных работ за всю историю её существования. Подобное было только в послевоенные годы. Благоустройство идёт на удивительной скорости, я искренне восхищаюсь тем, как похорошела Москва, как изменились её улицы. Однако благоустройство выполненное «второпях» - это глупое и расточительное занятие. Я непосредственно нахожусь «на этой волне» и очень хорошо вижу профессиональные ошибки, которые приведут потом к последующим ремонтам и полной переделке.

Про уникальную проблему московского благоустройства – строительства без самой глубокой (самой нижней) ливневой канализации и отсутствие правильного проектного расчёта «ливнёвки» я уже писал ранее. Как раз эта проблема, прежде всего, будет причиной полной переделки всего того хорошего, что было сделано в эти годы.

Потоп на Патриарших в 2016 году сразу после благоустройства/ Фото: @ace14318

Но существуют и другие, не менее важные и такие же основополагающие проблемы – их можно объединить как - неправильные работы по созданию основания и конструкции покрытий. Наверное, это звучит слишком поверхностно. Я постараюсь объяснить по пунктам.

Пункт №1 (Геология и расчёты).

В Москве старательно не делают геологические исследования для благоустройства. Большая часть конструкций выполняется без учёта геологических данных. При этом конструкции назначаются просто из головы или перерисовываются из многочисленных «каталогов», что нарушает принятые нормы проектирования. Чтобы не быть голословным – нарушаются требования ОДН 218.046-01 «Проектирование нежестких дорожных одежд» Москва 2001 и методические рекомендации по проектированию жёстких дорожных одежд (взамен ВСН 197-91).

Типичная картина беспорядочных разрытий в ходе московского благоустройства без защиты для пешеходов

Я работаю в Москве с 2001 года и за всё это время я встретил только одного главного инженера проекта (ГИП), который делал расчёты по формулам согласно этим нормам. Надо сказать, что этот ГИП был наш, белорусский, из Минскпроекта.
Геологию надо делать практически под каждый высотный столб, под все лестницы, пандусы, под узлы дорожек и на протяжении всех аллей. Геологические условия меняются и могут отличаться друг от друга на расстоянии уже 50-100 метров.
В Минске в порядке вещей делать геологию, а здесь в Москве мы еле-еле на участок 20 га добиваемся 10-12 точек, когда надо около 500-600. Мало того, геологию делают минимально только 8 м глубиной, когда нам по сути надо всего 3-4 м. И в результате проектировщик, не получая данных по геологии, лупит во всём проекте один единственный конструкционный узел на весь тип покрытия – что я считаю крайне расточительным. К примеру, мы все прекрасно знаем, что машина едет по колее и можем на длинных, протяжённых участках укрепить только колею, а не выполнять бетонирования под ось 7,5 тонн на всей плоскости.

Из-за отсутствия геологических условий невозможно правильно рассчитать деформационные швы. Их здесь просто нарезают на расстоянии 10-15 метров друг от друга. И в проекте не делят на швы сжатия и растяжения – так как посмотреть какие силы будут «двигать» плиту без данных геологии невозможно. Надо сказать, что сами проектировщики слабо понимают о чём идёт речь. Я постоянно сталкивался с этим на кураторстве объектов. Приносят документацию и не могут правильно объяснить нарезку деформационных швов. А во многом именно из-за них образуются трещины на толстых бетонных покрытиях. Заказчик спонсирует налив крупной бетонной плиты, ему кажется, что данное решение «на века» - но через два-три года появляются трещины и следует крайнее удивление этой ситуации.

Пункт №2. (Уплотнение слоёв)

При любом строительстве для уплотнения слоёв используют различную технику – это виброплиты и вибромолоты. Проверить степень уплотнения слоёв, можно только специальными приборами – пенетрометрами (плотномерами). За всё время своей работы тут, я видел пенетрометр у строителей всего два раза – один раз он стоял запечатанный в сторожке.

Рабочие с плотномером на дорожной стройке в Москве - выглядят прифотошопленными

Второй раз я его увидел на другой фирме – в дирекции строительной компании. Мотивировали тем, что «дорогой прибор, не хотим держать его на стройке, чтобы с ним что-нибудь случилось». Как в таком случае проводился технический контроль можно понять: никак не проводился. На большинстве объектов технадзор сразу же увольняется после сдачи объекта в эксплуатацию.

Пункт №3 (Уплотнение грунта)

Я вынес этот пункт отдельно. Так как эта проблема является особо важной для благоустройства Москвы. На самом деле даже очень, очень важной. Вы когда-нибудь видели, как проседает покрытие? Это заметно, когда на новом покрытии образуются лужи или когда становятся особенно «видны швы». Дело в том, что в большинстве случаев эти изменения происходят из-за того, что не провели уплотнение самого грунта. Не слоёв конструкции, а самого-самого низа ямы. Как это происходит, постараюсь объяснить: быстро выкапывают яму для строительства покрытия, сразу наносят первый конструкционный слой и начинают его уплотнять (это, кстати, ещё в лучшем случае, ведь порой в Москве уплотняют только верхние слои). В Москве, уверен, 90-95% строек не уплотняют самый(!) низ ямы – земляной грунт.

Видно, что при "благоустройстве" ничего не уплотнено внизу ямы, слои заполняющих материалов насыпают тоже без уплотнения.

А это крайне важно, так как его при проведении работ взбаламутили, нарушили… и чтобы потом ни делали со слоями сверху – он постепенно будет проседать/вспучиваться (вместе со всеми верхними уплотнёнными слоями). Видно это, правда, будет только через 3-5 лет. Но смещение нижнего слоя – катастрофично. Пока основание не уплотнить, ничего из конструкции не выйдет. А тут, с этой проблемой поступают как обычно «по-русски»: меняют только верхний слой, уплотняют, и опять закатывают в верхнее финишное покрытие. Нижний слой опять проседает или вспучивается, деформируя верхние слои. Через некоторое время этот «ремонт» повторяется снова и снова.

Результат неуплотненного низа основания - провалы плитки повсюду, например, на Мясницкой.

Корни этой проблемы лежат (оговорюсь – порой лежат) на проектировщиках, так как в Москве, в большинстве своём, не пишут в рабочей документации требование «уплотнить грунт на 98%». Это, как говорил один ГИП в Моспроекте-4, «глупость»…. А в Беларуси за это могут судить – как за профессиональную непригодность и расточительство государственных денег.

Пункт №4

Попытка строить быстро и быстро вводить в эксплуатацию объект похвальна, когда есть качество. Но, есть качество или нет – это надо проверять. А любая проверка и отчётность о проверке, это как раз та лишняя бюрократия, от которой в благоустройстве Москвы отказались в первую очередь.

К примеру: прораб должен иметь специальные технологические карты на проведение любой работы, где точно и пошагово расписаны все действия рабочих бригад. Этих технологических карт нет ни у кого. Уверен на 100%. Я ни разу их не видел ни у кого на стройке! Мы порой сами их копировали для местных удивлённых прорабов из минских технологических карт.

Вместо того, чтобы правильно организовывать работы, кто-то в мэрии снимает "веселые" ролики о программе "Моя улица" под лозунгом "Потому что Собянин сказал, чтобы было красиво".

Далее, тут не производится тонна отчётной документации операционного контроля - СОК и КОК (схемы операционного контроля и карты операционного контроля), где указываются все точки замеров и проб, указывается их размещение, время замера и результат, есть подписи ответственных и уполномоченных. Послойно!!!!! Если это и делается, то после строительства. Документация спокойно подгоняется «под какие-то цифры». Поэтому на стройке, когда в авторском надзоре просишь какие-либо данные - их найти невозможно. Местные прорабы и начальники стройки ходят гоголем, так как лишены этой якобы «ненужной бюрократии». Прижать и заставить их что-то изменить практически невозможно, так как на руках нет цифр и данных о созданной конструкции.

Надо сказать, что производить замеры – на стройке должны обязательно и постоянно. Это относится и к бетонным работам – к примеру, единственный правильный и не затратный способ проверить бетон (оговорюсь – для благоустройства) это отливать «кубики» на каждую заливку. И затем кубики сдавать на исследования в лабораторию. Однако, эти кубики на стройках или прячут, или «теряют». (Ремарка – определить «на глаз» набрал ли прочность бетон может только ничего не знающий болван). Кстати, любимое строительное обещание после стройки «вскрыть любой метр на проверку» на самом деле – это блеф, который мало что даст по исследованию. Мы не можем проверить углы покрытий, примыкания и самое отвратительное не можем проверить уплотнение возле люков – они первые ломаются и «вылезают». В Москве тысячи и тысячи таких примеров. Обязательно посмотрите на покрытие вокруг люков после года-другого строительства.

Классика жанра просадки люка после "благоустройства"

Пункт №5 (Кривые материалы)

Если идут работы по созданию гранитного покрытия – то вылезает следующая проблема – по ГОСТ, действующему в РФ, плиточный материал для покрытия может иметь расхождение плюс-минус 4 мм. А это порядка 8 мм разницы.

Плитка разной толщины

Мало того, обычно плитку гранитную пилят на старом дисковом оборудовании. Это не станки ЧПУ, где допуски плюс-минус 1 мм. Это обычно старое заводское оборудование по 40-50-60 лет службы. Пила ходит и плитка получается разная. Пришёл мастер подрегулировал пилу, почистил - напилил, пришёл второй, подрегулировал-почистил-напилил. И вот, от смены к смене – плитка разная. Трапециевидная и разная по толщине. Косые углы по 95, 87 градусов.

Знаменитая московская циркулярная пила, ставшая постоянным шумовым сопровождением быта москвичей

Забраковать и отправить такую плитку обратно на завод – означает сорвать сроки. Опять же – ГОСТ позволяет такие допуски. Вот наши каменщики и устраивают игру в "тетрис" – маркируют плитку по углам, подбирают подходящую. Это так же сказывается на скорость работы. К тому же, создать из такой плитки красивое ровное покрытие - практически невозможно. Вот представьте, разная по толщине плитка - тут или делать внизу плоскость ровную и тогда качественное, долговечное будет покрытие. Или делать вверху ровную плоскость, где люди ходят. Но тогда внизу получается всё-всё разное – туда и вода пойдёт и вспучивать такою плитку будет быстрее. Постепенно она придёт в движение, будет ёрзать и ломаться. В Москве таких примеров много. Поэтому поступают на московских объектах просто – дают больший слой ПЦС (песчано-цементная смесь), чтобы возможно было вогнать более толстую плитку и с нивелировать её с более тонкой. При этом слои ПЦС порой бывают крайне большие – когда смысл этого слоя уже теряется и он перестаёт правильно работать (более 5 см).

На фото - классический пример слишком толстого слоя даже не песчано-цементной смеси, а преимущественно песка

К не менее важным проблемам можно отнести:

Использование известнякового щебня (если проектировщик не уточнил, что щебень должен быть гранитный). Через 20-30 лет щебень разваливается. Мы вскрывали дорожки 40-летней давности – такой щебень больше похож на мягкий зернённый творог. Он не будет держать основания и требует полной (!) замены.

Песок часто поставляет с примесями глины (хотя по документам он речной).

Основание содержит строительный мусор, особенно кирпичи, крупные камни, под которые иначе будет просачиваться вода и это приведёт к движению в слое.

Толком не укрепленный бортовой камень

Также очень плохо закрепляют борта – зимой, когда идёт техника, от ковша снегоуборочной машины передаётся нагрузка порядка тонны-полторы на метр погонный борта. Это постепенно приводит к его смещению и нарушению конструкции.

Перекладка бывших асфальтовых дорожек в Митино прямо по земле

Любимый способ местных строителей "сэкономить" – это снять верхний слой асфальта («отциклевать») и поверху положить покрытие. При этом их особо не волнует, что под асфальтом покрытие с годами заилилось и не работает. Так и кладут дорожки в парках по старому покрытию. Особенно это любят делать в области. Как говорил один знакомый прораб – «в этой инициативе моя премия».

Пункт №6 (Кривые руки)

Конечно, можно сказать, что я сейчас скопом всех унижаю, но это, к сожалению, правда нашей профессиональной жизни. Раньше в СССР у каменщиков были разряды. Такое сохранилось в Беларуси сейчас. Это позволяет при проверке работ увидеть качество бригады, посмотреть, какие трудятся специалисты. Прекрасно если попадётся каменщик 5-ого или 6-ого разряда. Такой каменщик свободно читает чертежи, прекрасно выполняет работу и даёт повышенную выработку метража. К сожалению, в Российской Федерации разряды уже убрали. Каменщиком сейчас идёт любой. Понять уровень новый бригады невозможно.

Вчера они клали асфальт в лужу, позавчера - были "кровельщиками" при капремонте, а сегодня они - "каменщики".

Это, конечно, поправимая проблема, ведь, хорошо ещё, что большая часть понимает русский язык! Другая сторона этой проблемы в том, что в такого рода рабочие (разнорабочие) идёт много людей с судимостью. У меня были бригады где из 10 человек 8 сидело. С такими проводить авторский надзор крайне сложно. Говорить об операционном контроле, проверках и тому подобном – практически бесполезно.

Пункт №7 (Скорость работ)

Большая часть объектов строится ещё по несогласованной документации, по документации, где стоит странная надпись «согласованно с замечаниями» (замечания при этом на других листах). Проекты досогласовываются и сдаются уже после сдачи стройки. Но скорость стройки сметает практически всё – все нормы строительства, все принципы надзора, все объективные стороны технологий – бетоны не набирают прочность, укладывают их по не утрамбованным основаниям, не выставляют уклоны бетонных поверхностей, не утрамбовывают аккуратно и долго вокруг сетей, колодцев и углов зданий и сооружений.
Скорость – бич московского благоустройства. Она, эта скорость с кривыми руками, с кривыми материалами и отсутствием строительной отчётности – создаёт глиняного колосса московского благоустройства, который разрушится сам собой через несколько лет. Но пока будет сверкать и радовать.

Подписывайтесь на нашу страничку Facebook.

Раз уж Вы здесь...
Если бы каждый, кто прочёл наш материал, поддержал нас посильным переводом - это уже сделало бы будущее нашего проекта намного более надёжным.

Даже абсолютно посильными 100 рублями Вы поможете "Московскому активисту" жить и работать для Вас - и это займёт буквально минуту. Заранее благодарим Вас!

Карта Сбербанка: 4817 7601 2459 7026

"Урбанизм со слезами на глазах". Петр Шкуматов о причинах свалочного коллапса в Подмосковье.

Юрий Иванов: Петь, привет! С чего хотел начать - ты написал недавно пост о концентрации в Москве рабочих мест, о вот этом безудержном строительстве, которое никак не останавливается. Вот мы с Варварой посмотрели данные: с 2002 года население Москвы увеличилось примерно на пять миллионов (по самым скромным подсчётам), при этом с 2010 года (с прихода Собянина) построили около 20 миллионов квадратных метров жилья. И ты написал пост о том, что город перенаселён, а инфраструктура перегружена. В том числе ты писал и о сборе мусора.

Городской праздник на мусорной свалке. Коллаж Варвары Грязновой

Петр Шкуматов: Да, и это еще при том, что многие жители не регистрируются в Москве. Они живут в Москве, но регистрация любого другого города.

ЮИ: Вот и в связи с этим вопрос: огромные деньги за всё это время были потрачены на всякого рода «урбанину» и этот «урбанизм» закончился тем, что мы окружены кучами дерьма, я извиняюсь, которое смердит. Что мы будем делать дальше с этим «урбанизмом» и, как ты думаешь, почему за эти почти десять лет, что Собянин у власти, ничего не сделано в плане грамотной и технологичной утилизации мусора?


ПШ: Юр, смотри. На самом деле проблема в расстановке акцентов: акцентов в управлении городом и акцентов в бюджетной политике. Соответственно, всё это находит отражение в постановке задач. Так получилось, что Собянину хочется, чтобы город выглядел красиво. То есть чтобы было чисто, плиточка, аккуратненько, лавочки, газончики, фонарики и прочее. То есть чисто, «по-европейски» - они оттуда очень много вещей копируют. При этом мы с тобой понимаем, что в любом городе есть «уборная» - то место, куда убирают ненужный хлам, ненужные вещи, производные жизнедеятельности. Это место и вообще эта работа абсолютно эстетически неприятны. Мы понимаем, что канализация - это место, где дурно пахнет. Свалка - это место, где валяется мусор, который никому не нужен…

ЮИ: И при этом все едят и ходят в туалет каждый день.

ПШ: Конечно. Но Правительство Москвы делает вид, что никто в туалет не ходит, и мусор как бы попадает в «волшебную машину», а потом куда-то исчезает. Так вот, основная проблема в управлении Москвой, что чиновники мэрии, обезумевшие от чудовищных, просто фантастических бюджетов - 2 триллиона рублей, - которые надо «осваивать» каждый год, увлеклись «урбаниной» вместо развития инженерной инфраструктуры. А ведь на эти деньги можно построить лучшую в мире космического масштаба инженерную инфраструктуру, которая включала бы и раздельную переработку мусора, и многое другое. Но тем не менее, они предпочли тратить сотни миллиардов рублей на плитку.

С.Собянин и М.Хуснуллин презентуют новые жилые массивы / Фото: сайт мэрии Москвы

Москва, которая производит 10 миллионов тонн мусора каждый год и меньше производить не будет в ближайшие годы, - ей некуда девать этот мусор. Мы столкнёмся с тем, что этот мусор будут захоранивать в соседних областях, но это всего лишь заметание мусора под ковёр. Во-вторых, мусоровоз, который будет ехать 200-300 км до полигона в соседней области, - это очень дорогое удовольствие. Этот мусор жителям Москвы станет просто в копеечку. Решения этой проблемы на текущий момент не просматривается. Собянин и компания не хотят этим заниматься органически. Потому что они считают, что это слишком…

ЮИ: Неэстетично.

ПШ: Да. Они хотят заниматься «урбаниной», они хотят заниматься организацией каких-то международных выставок, международных мероприятий, событий, они хотят плескаться в лучах софитов…

На празднование Дня города в 2017 году из бюджета Москвы было выделено 760 миллионов рублей 

ЮИ: Ну при таком подходе мы будем ходить по вот этой нарядной плитке с зажатыми носами. Такой «урбанизм в говне» получается.

ПШ: Юра, мы уже сколько лет «плаваем» в городе? То есть на самом деле симптомы этой болезни - прежде всего управленческой, - они были уже много лет. То есть регулярные затопления центра города, которые происходят потому что ливневую канализацию закатали в плитку - чтобы красиво было! Зачем колодец? Колодец - это некрасиво. А вот плитка - это красиво. Это были очень серьезные звоночки.

Никитский переулок стало затапливать сразу после реконструкции в 2016 году
Всего благоустройство московских улиц 2016 году было потрачено 62,5 млрд. рублей / Фото: А.Кузичев

Теперь мусор. Что будет следующим - никто не знает, но в любом случае это говорит о том, что город управляется…Ты знаешь, я думаю, следующей будет канализация. И это будет очень несмешно, потому что крах канализации приведет к эпидемии в Москве. К тому, что здесь будет банально опасно находиться. Чтобы подытожить - люди обезумели от этих безумных денег и осваивают их неправильно, с ничтожным КПД, полностью забывая про такие инженерные системы как ливневая и обычная канализация и систему уборки мусора. Даже те же дороги, в конце концов - это та часть города, которая должна быть. Но тем не менее, это всё отодвигается на второй план, а на первый план выходят какие-нибудь «фестивали зимнего варенья», которые они тупо скопировали из той же Швейцарии. Но давай подумаем…

Объект фестиваля «Московское варенье» напротив здания мэрии, Тверская 13

ЮИ: По поводу «фестивалей зимнего варенья», извини, перебил тебя, Петь. Оказывается вот этот вот полигон в Кучино, который сейчас рекультивируют, на его месте собираются открыть санную трассу, писали в «Коммерсанте».

ПШ: Ну на самом деле правильно рекультивированная свалка действительно может служить в качестве горнолыжного или другого спортивного сооружения. Здесь ничего такого нет, это нормально. Не нормально знаешь что? То, что сейчас вся эта рекультивация производится за счет московского бюджета или бюджета Московской области. Ты наверное знаешь, что чтобы открыть шлагбаум любого полигона нужно заплатить 5 000 рублей.

ЮИ: Я слышал про 10 000.

Въезд на полигон ТБО "Парфеново" под Сергиевым Посадом

ПШ: Ну 10 000 - это когда где-то совсем близко. Но 5000 - в среднем, чтобы открыть шлагбаум. Налом. Нигде неучтенная «пятёрка». То есть получается классическая ситуация приватизации прибылей и национализации убытков. Коммерсанты, которые, как правило, близкие к местным властям, или вообще аффилированные с ними, как это было в Волоколамске. Так вот эти «замечательные» люди получают тонны кэша, огромное количество кэша. Но когда наступают проблемы, все они решаются за «общебюджетный» счёт. То есть здесь абсолютный, тотальный бардак. И никто с этим ничего не делает, к сожалению.

Варвара Грязнова: Я бы еще добавила по поводу технологий. Когда говорят «рекультивация Кучино» - умалчивают главное. Все эти большие и локальные полигоны строились в советское время и у них отсутствует гидроизоляция - фильтрат течёт в грунтовые воды, во все близлежащие речки…

ЮИ: В почву.

ВГ: Да. К тому же там сразу не запланирован никакой отвод свалочного газа. Для нашей предыдущей статьи мы окунулись в опыт строительства полигонов в США - так там это замечательные инженерные сооружения, а не просто кучи. Мало того, что это котлован, мало того, что там забетонировано и изолировано дно. Там еще есть трубопровод для сбора и отвода фильтрата и сразу предусмотрена система вывода газа. Дальше рядом можно построить завод по переработке фильтрата и завод по переработке свалочного газа в тепло и электричество (либо простая горелка). А у нас всё такое допотопное, что когда речь идёт о рекультивации, надо понимать, что полностью привести место в порядок нереально. Даже если накрыть холм и собирать газ, почва и воды всё равно останутся отравленными. И что с этим делать? Ведь новые полигоны тоже строят этими «дедовскими» методами.

Типичный современный полигон ТБО в США. Кликабельно

ПШ: Ну не совсем. На самом деле сейчас строится большой полигон рядом с ЦКАД по Киевскому направлению. Точнее там была маленькая свалка, а теперь из неё делают большой полигон. Однако при тех объемах мусора, которые производит Москва, и я еще не говорю про те 56 миллионов тонн строительного мусора, которые даст программа реновации, так вот тот полигон строится все-таки по современной технологии. Я видел и записи с квадрокоптеров, и фотографии - там действительно всё делается по уму. Я сейчас точно не скажу, но это ближе к Наро-Фоминску. Но есть другая проблема - роза ветров.

Почему полигоны ТБО размещали определенным образом - в основном на востоке? Потому что ветер дует с юго-запада. А сейчас Москва делает мусорный полигон прямо по направлению ветра, и если там будут выбросы какого-нибудь газа, то его будет нести прямо в Москву. Что с этим делать - честно говоря, мне не совсем понятно. 

Волоколамск 01.04.2018. Митинг за закрытие мусорного полигона Ядрово
Фото: Мария Петкова

Очевидно, что мы не можем остановить эту историю, да и люди протестуют уже только тогда, когда всё самое страшное уже произошло. Так или иначе риск того, что вонь с этой свалки совершенно точно будет достигать Москвы и травить людей. Даже если свалку сделать по самой современной технологии, всё равно получается так, что либо газ будет выходить, либо будут отравляться грунтовые воды, либо и то и другое. Очевидно, что все полигоны московского региона сделаны так, как ты, Варвара, говоришь - они отравляют людей, почву и вряд ли у нас появятся другие, потому что их банально негде строить.

ЮИ: Петь, а вот такой вопрос в связи с этим: мусорный полигон - это часть городской инфраструктуры. Их нельзя остановить единомоментно, так же как нельзя отключить канализацию. Мы каждый день производим сотни тысяч тонн отходов и их надо вывозить. Но почему тогда они продолжают строить? 20 миллионов квадратных метров нового жилья с 2010 года - это определенное количество новых людей, которые производят новый мусор. А полигоны в московском регионе уже не выдерживают этой нагрузки. И в связи с этим вопрос: почему это строительство до сих пор продолжается и не собирается останавливаться?

ПШ: Это отсутствие системного управления городом как средоточием разной инфраструктуры.

ЮИ: Некомпетентность.

ПШ: Да. Я, кстати, про это говорил и в ответе на первый вопрос, когда проблемы ливневой и простой канализации и мусора не попадают в поле зрения городских властей. Они увлекаются «фантиками» - фестивалями, конференциями…

ЮИ: Диснейлендами…

 

Сергей Собянин на презентации проекта парка аттракционов "Остров мечты" в Нагатинской пойме

ПШ: Да, плиткой, «урбанистикой». В городе, которому некуда уже сбрасывать мусор, городские власти в фантики играют.

ЮИ: Причем, огромные деньги тратят на это.

ПШ: Да. Сотни миллиардов рублей. Теоретически, если бы здравый смысл жил в московской мэрии, они пустили бы эти деньги, зная, что через несколько лет возникнет «мусорный кризис», - а любой специалист сможет это предсказать…

ЮИ: Вот «Гринпис» говорит, что они еще три года назад забили тревогу и пытались достучаться в том числе до московского правительства.

ПШ: Да-да, вот я и говорю. Почему-то только независимые организации бьют тревогу, а мэрия Москвы про это вообще ни сном ни духом. Это особенность их психологии. Искажение акцентов в управлении городом. Так вот они могли спокойно пустить эти деньги на банальное выделение санитарно-защитной зоны в Московской области, расселение всех, кто там живёт, чтобы не создавалось угрозы жизни и здоровью граждан. И могли бы построить там какое-то временное хранилище. Понятно, что эта проблема не решается новыми полигонами, но они хотя бы могли выиграть время. Но они этого не сделали, и более того происходит странное - когда напротив Мусоросжигательного завода №4 в Руднево строится гигантский квартал жилых домов, в котором будут жить десятки тысяч людей - в 350 м от МСЗ!

Спутниковый снимок территории вокруг МСЗ №4

ЮИ: То есть, дети, которые будут расти в этих многоэтажках, с младенчества будут вдыхать этот сероводород и диоксины.

ПШ: Проблема не в сероводороде. Проблема в том, что мусоросжигательный завод может функционировать только в режиме глубокой переработки мусора. Сжигать мусор можно только после того, когда ты от него вручную или автоматически отделил все возможные токсичные материалы.

ЮИ: Да, нельзя сжигать всё подряд. Батарейки и ртутные лампы…

ВГ: Хлорсодержащие отходы…

Весь мусор из контейнера для "раздельного" сбора отходов на МЦК собирается в один мешок
 и выбрасывается на обычную помойку

ПШ: Но самый прикол: мало кто знает, что в самой Москве на улице Подольских курсантов тоже работает самый настоящий мусоросжигательный завод, который сжигает всё подряд. И это всё несёт в соседние районы - в те же Бирюлёво. То же в Алтуфьево - 60 тысяч тонн в год, тоже сжигает всё подряд. Они маленькие, поэтому нет такого загрязнения и эффекта на жизнь и здоровье людей.

ВГ: Да, не как в Люберцах.

ПШ: А в Люберцах - 600 тысяч тонн в год и тоже всё подряд. Это один из крупнейших МСЗ в мире. Поэтому люди, которые покупают квартиры в домах напротив этого завода обрекают себя на вред своему здоровью.

ЮИ: На онкологию.

ПШ: Не только. Мы не знаем, что там будет вообще. Мы только знаем, что в той же Европе, на которую постоянно ссылается правительство Москвы, МСЗ действительно расположены в черте города. И в Швеции, и в Великобритании, и в том же Токио. Такие же МСЗ, никаких отличий нет. Отличие только в мусоре, который они сжигают.

ВГ: И в температуре, на которой они сжигают этот отсортированный остаток…

ПШ: Нет, только в мусоре, Варвар. Это то же самое оборудование.

ЮИ: Просто у нас сжигают то, что сжигать нельзя.

ПШ: Да, и нет возможности не сжигать то, что сжигать нельзя. Потому что к тебе просто приезжает мусоровоз, в котором спрессованные и неотсортированные отходы и поскольку банально его прессуют, его уже сложно разделить. В итоге, какими бы ты фильтрами ни обложился, всё равно окружающие территории будут отравлены, потому что нельзя сжигать неотсортированный мусор.

Производственный корпус МСЗ №4

ЮИ: Петь,  пришла такая новость, что сотрудникам компании, которая относится к Департаменту строительства Москвы и занимается строительством жилья, будет оплачиваться лечение от онкологии за границей - в том числе авиабилеты, лекарства. Получается странная ситуация: они здесь строят человейники, которые грозят нам всем экологической и инфраструктурной катастрофой, а сами будут лечиться за рубежом. Что ты можешь сказать по этому поводу?

ПШ: Я по этому поводу могу сказать только матом, но правильнее было бы сказать так: подавляющее число чиновников что в Кемерово, что мэрии Москвы, что в правительстве РФ…

ЮИ: В Волоколамске…

ПШ: Да, они рассматривают свою работу как возможность получить билет в лучшую жизнь. Условно говоря в Европу, в США, туда, где, по их мнению, всё работает по-человечески.

Быв.заммэра Москвы по строительству В.Ресин (справа) в часах за 1 млн швейцарских франков / Фото: Ведомости

ЮИ: Внутренняя колонизация.

ПШ: Да. Часть нашего общества понимает, что ситуация безвыходная. Ковыряться в этом мусоре они не хотят. Заниматься рекультивацией, разбором полетов, расселением Москвы они не хотят. Они понимают, что с каждым годом проблемы становятся всё более нерешаемая. Все здравомыслящие люди это понимают. Некоторые технические проблемы в Москве уже не имеют решения, даже если этот пожар заливать деньгами. Так вот эти люди просто начинают решать свои личные вопросы по обустройству своей жизни и жизни своих детей за рубежом. Так поступают все: посмотри, сколько олигархов у нас проживает за границей, а сколько в России. Даже владелец «Зимней вишни» живет в Австралии, а здесь поставил управляющих с требованиями по возврату инвестиций любой ценой.

ЮИ: Я слышал, что многие московские девелоперы живут за границей.

ПШ: Да, и у многих чиновников, в обход деклараций, есть зарубежные активы и недвижимость. То есть мы понимаем, что сейчас сложилась ситуация, когда средняя элита, которая чуть ниже тех, кто в санкционном списке, они не хотят и не будут ничего решать. Они будут заниматься только тем, чтобы обеспечить себе, своей семье и любовницам билет в лучшую жизнь за границей.

ЮИ: То есть это как в фильме «Аватар» - прилетели на другую планету, все разорили, минерал выкопали и улетели, да?

ПШ: Даа мы выступаем в роли тех самых туземцев, которых доят. А доят для того, чтобы получить билет в лучшую жизнь. По сути мы являемся биоматериалом, из которого они добывают себе…

ЮИ: Майнят

ПШ: Да, майнят себе будущее. Но к сожалению все это начинает превращаться в трагедию. Когда ты покупаешь себе билет в Австралию за счет того, что ты сэкономил на пожарной сигнализации и на людях, которые эту пожарную сигнализацию обслуживают, начинают погибать дети. Не твои дети - им ты всё уже устроил в Австралии, где за пожарной сигнализацией следят очень строго и дешевле построить нормальные объект. А здесь у нас шахта.

Похороны погибших детей на пожаре в ТЦ "Зимняя Вишня" в Кемерово / Фото: ТВЦ

ЮИ: «Горячий цех». Они здесь зарабатывают на ухудшении условий нашей жизни, чтобы самим жить в лучших условиях.

ПШ: Да! И это ключевая причина всех наших проблем в России.

ВГ: Да, даже вон программа раздельного сбора в Москве, на которую потратили 207 миллиардов рублей на 15 лет - сплошная профанация за редчайшим исключением. Кстати, куда эти деньги уходят? Тоже на чьё-то лучшее будущее?

ПШ: По поводу раздельного сбора: такие программы есть во всём мире и не везде они успешны. В Нью-Йорке неуспешная, а в Токио успешная, потому что им буквально деваться некуда. Суть в том, что это долгая муторная программа, которую надо реализовывать здесь, в «горячем цеху». За 15 лет пройдёт жизнь, её можно провести на Лазурном берегу или в Черногории, или в Тайланде.

Такие долгосрочные программы должны делать те люди, которые из России не собираются уезжать ни при каких обстоятельствах и хотят сделать жизнь здесь лучше. Проблема в том, что на таких людей здесь смотрят как на идиотов. И в том числе те люди, которые выделяют эти мусорные миллиарды в Москве, они сами одной ногой уже «там».

ЮИ: Ну это опять отсутствие стратегического управления, это временщики.

ПШ: Да, Юр, ты абсолютно прав. Есть, конечно, категория людей, которые пытаются здесь обустроиться, но есть и те, кто пытается уехать туда. И те, и те временщики. Я недавно разговаривал со своим знакомым из МЧС относительно «Зимней вишни» - там такая история: человек приходит в пожарную службу устраивать свою жизнь, готовые решать вопросы, всем известны таксы, работают «семейные подряды».

ЮИ: Это опять заработок на ухудшении нашей жизни.

ПШ: Да, и они сознательно идут туда зарабатывать. Самое неприятное в том, что в какой-то момент их руководство поняло, что надо быстрее ротировать состав, чтобы люди не успевали обрасти коррупционными связями на своем месте, однако люди это поняли и начали настолько интенсивно использовать свою возможность, те несколько лет, которые им выпали в ранге инспектора пожарной охраны, что суть не поменялась, а поменялась интенсивность дойки. Когда коммерсанты говорят, что когда ты открыл торговый центр, ты уже что-то нарушил - это реалии. Например, антитеррористическое требование ФСБ - чтобы пожарные двери были всегда закрыты. А требование пожарной охраны - чтобы были всегда открыты. Выполнить это невозможно.

Пётр Шкуматов

Мы же понимаем, что никакой реальной проверки не проводится, ничего не делается, а вопрос решается конвертом в кабинете директора. Нельзя сказать, что они куда-то уедут. Но зато они точно обеспечат себе уютное гнездышко в своем регионе - как глава МЧС - ленд крузер, дом 550 метров. Мне все это напоминает фильм «Время»: когда у нас есть резервации для богатых, а за окном миллионы нищих людей. Это очень печально. Тот тип общественных отношений, который у нас складывается, ведет к тому, что бедные люди будут выкинуты из медобслуживания и так далее, а чиновники будут за счет этих бедных людей покупать себе вип-страховки для лечения за границей.

Москва, Тверская улица. Празднование Дня города 2015

ЮИ: Да, то, о чем мы говорили: внутренняя колонизация и паразитизм чиновников, которые чиновниками в классическом смысле уже не являются. Это какой-то паразитический класс, который использует административный ресурс для обогащения в ущерб обществу.

ПШ: Даже не в ущерб, а за счет общества. Они же не могут деньги из воздуха делать. Кто-то должен заплатить. Платит общество. Платит не деньгами, а жизнями детей.

ЮИ: Да. Петь, спасибо большое за интервью!

Подписывайтесь на нашу страничку в Facebook: https://www.facebook.com/activist.msk