Строительство многоэтажек — тупик для страны

Массовое строительство железобетонных многоэтажек — тупик для страны. Такое жилье опасно, неустойчиво к катаклизмам, ресурсоемко, крайне дорого в утилизации и создает большие проблемы для будущих поколений, об этом академик Александр Кривов рассказал изданию «Эксперт».

"Человейник" в Некрасовке/ Фото: Ilya Varlamov Илья Варламов varlamov.ru

Известный градостроитель, академик Международной академии архитектуры, научный руководитель ЦНИИП Минстроя России Александр Кривов придерживается необычной позиции. Он считает, что резко увеличить объемы стройки необходимо и возможно. Однако для этого придется отказаться от многоэтажного строительства как дорогого и токсичного актива с ограниченным сроком жизни. Ставку надо делать на малоэтажное жилье, тем более что большая часть населения страны хочет жить в индивидуальных домах. Переход к новой жилищной модели и новому образу жизни может стать выходом из системного кризиса общества.

120 млн квадратных метров в год — необходимость

— Есть ли необходимость наращивать объемы строительства жилья до 120 миллионов квадратных метров в год?

— Необходимость есть. У нас до сих пор низкая средняя обеспеченность жильем — 23 квадратных метра на человека. Для сравнения: в Европе средний показатель около 50, в США — 70. Даже в Восточной Европе средний показатель около 40 квадратных метров. Украина впереди нас, мы обгоняем разве что Румынию.

В России жилищный фонд составляет сегодня 3,7 миллиарда квадратных метров. Но надо еще учитывать его качество: около 40 процентов жилья не подключено к центральной канализации. Жилищный фонд надо увеличить до четырех с половиной миллиардов квадратных метров как минимум. При населении 150 миллионов человек это даст среднедушевой показатель в 30 «квадратов». Если фонд будет пять миллиардов, то обеспеченность повысится до 32–33 квадратных метров. Это минимальный показатель более или менее развитых стран. Кстати, уровень научного и технологического развития государств напрямую коррелирует с уровнем обеспеченности жильем.

Второй фактор: через несколько лет резко начнет увеличиваться выбытие домов, количество аварийного и ветхого жилья. Начиная с 2020 года исполняется пятьдесят лет панельным домам постройки 1970 года. А 1970-е — это время массового жилищного строительства, когда строили многие десятки миллионов квадратных метров в год.

— «Панелек» и блочных домов, построенных в 1970-е, больше, чем «хрущевок»?

— Конечно. Пятиэтажек сравнительно немного: их общая площадь по стране около 130 миллионов квадратных метров (введенных до 1965 года), а домов, введенных с 1965 по 1976 год, — 260 миллионов метров. В 2020–2025 годах выбытия жилья, построенного в 1970-е, еще не будет, и мы, нарастив объемы строительства, еще сможем дать прирост обеспеченности жильем. Потом этой возможности не будет: значительная часть нового жилья будет идти на покрытие выбывающего фонда.

Целевой показатель — довести жилищный фонд страны до пяти миллиардов квадратных метров — мне кажется разумным. Строить по 70–80 миллионов квадратных метров в год — это мало: за шесть лет добавится лишь 400–480 миллионов метров, и это без учета выбытия жилья. Выход на темпы 120 миллионов квадратных метров в год необходим. Если строить меньше, начнется нарастающее ухудшение жилищных условий.

Опасно, дорого, неустойчиво к катаклизмам

— Будем считать, что теорему необходимости вы доказали. Но многие сомневаются в возможности столь резкого ускорения стройки.

— При существующей сегодня модели рынка вряд ли возможно, соглашусь. Паспортом национального проекта задается, что к 2024 году 80 миллионов квадратных метров ввода будет приходиться на многоэтажное жилье. В прошлом году его было построено 43 миллиона квадратных метров. Почти двукратный рост в условиях падающего рынка? Крайне маловероятно.

Но гораздо важнее, что сам путь многоэтажного строительства — это тупик. Не буду говорить об отрицательном влиянии многоэтажных железобетонных зданий на демографию, о низком комфорте и негуманности районов двадцатипятиэтажных домов — именно к такой этажности уже подошли в последнее время в России. Важно, что многоэтажное жилье не только противно человеческой природе, но и опасно, дорого, очень ресурсоемко. Не случайно ни в Европе, ни в США практически не строят таких железобетонных многоэтажек, как у нас.

— В чем основные недостатки многоэтажек?

— Для меня очевидно негативное влияние на здоровье человека, но это дискуссионный вопрос. Однако невозможно отрицать, что в случае пожара для домов выше 17 этажей у нас нет средств спасения людей. Не только у нас. В Лондоне в 2017 году пожар в двадцатиэтажном доме привел к гибели тридцати человек.

— А в чем проблема? Современные противопожарные средства этого не позволяют?

— Да, лестницы специальных пожарных машин выдвигаются до 63 метров, и способность маломобильных граждан ими пользоваться не проверялась.

Многоэтажные дома строительство очень дороги в строительстве и эксплуатации. В двадцатиэтажном здании «потери» площадей на незадымляемую лестницу, лифтовые шахты, коридоры, места для коммуникаций — 30–35 процентов. На строительство этих площадей надо потратить ресурсы, но их невозможно продать. В советское время были открытые данные по себестоимости строительства: себестоимость квадратного метра семнадцатиэтажного дома даже по отношению к девятиэтажке считалась на 30 процентов выше.

Многоэтажки функционально неустойчивы к катаклизмам. Любой военный конфликт, теракт или природный катаклизм может привести к колоссальным катастрофам жизнеобеспечения. Отключили электричество в квартале многоэтажек — и все: не работают лифты, насосы и канализация, дома перестают отапливаться.

И у нас совсем не учитывается стоимость здания за время всего жизненного цикла. А на проектирование и стройку тратится в среднем всего 20 процентов от общих затрат на здание за все время его жизни. Остальные расходы — на эксплуатацию, ремонты и утилизацию материалов. Если учесть все затраты, то получится, что строительство многоэтажек — это трата огромных ресурсов сегодня и закладывание мины для будущих поколений.

Сотни миллионов тонн строительного мусора

— Вы говорите, что многоэтажки — это мина для будущих поколений. Что вы имеете в виду?

— Мы подошли к интересной, но мало обсуждаемой теме: что делать с современными железобетонными многоэтажками, когда у них истечет срок жизни. Согласно ГОСТу он определен в пятьдесят лет. Конкретная цифра сейчас не важна, исход один — снос. Возможен плановый капитальный ремонт. Но эти дома обладают низкой ремонтопригодностью. В одноэтажном доме поменять утепление и инженерные коммуникации довольно легко, но в двадцатипятиэтажном заселенном людьми доме очень сложно. В целом индустрии капитального ремонта многоэтажек у нас нет. В любом случае придется железобетонные дома сносить, и тут появляются серьезные проблемы.

Первая — как это делать. Я помню, после землетрясения в Спитаке нужно было разрушить и по возможности утилизировать всего несколько десятков панельных пятиэтажек. Это было сложно ввиду общей аварийности конструкций, но основной вопрос, где и как складировать лом. В Москве пятиэтажки разрушают подвешенной на стреле чугунной гирей, но как разрушить двадцатипятиэтажный дом? В мире нет элегантных способов сноса высотных домов — только взрывать. И что делать с микрорайоном? Отселять его весь? Ну хорошо, представим, что дом разрушили, и тогда встает следующий вопрос: а что делать с тем, что от него осталось?

— Разделить на фракции и использовать материалы вторично?

— Да, но чтобы перевезти на машинах, надо измельчить то, что осталось после разрушения или взрыва. Есть технологии, но они энергозатратны. А дальше надо на заводе отделить бетон от металла: металл — на переплавку, а бетон может дробиться на мелкие фракции и использоваться как наполнитель в дорожном строительстве. Технологии разделения на фракции при небольших объемах есть, но как решать эту задачу в массовом масштабе, пока неизвестно. В мире нет эффективных технологий деструкции и утилизации железобетонных конструкций. И тогда встает следующий вопрос: куда деть весь этот лом?

— Много ли получается мусора от демонтажа одного здания?

— Квадратный метр железобетонного здания весит примерно 1,3 тонны. Пятиэтажка площадью пять тысяч «квадратов» превращается в восемь тысяч тонн строительного мусора. В целом мы будем его иметь сотни миллионов тонн. В этом спрятана дьявольская ирония железобетона: это вечный конструкционный материал, но дома из него имеют весьма короткий срок службы.

Москва хочет возить мусор после сноса пятиэтажек вагонами в Архангельскую область, в Шиес. Это, мягко говоря, недешево. И там уже возникла острая социальная ситуация. Местные жители против того, чтобы на их земле захоранивали столичный мусор.

— Есть ли необходимость сносить сегодня «хрущевки»? Академик Бочаров считает, что они еще достаточно крепкие и их ресурс намного больше, чем пятьдесят лет.

— Железобетон — вечный материал. Он является несущим элементом, и он мог бы «нести» и дальше. Но расслаиваются утеплители, приходят в негодность инженерные внутридомовые сети. В принципе, пятиэтажку можно починить. Но тогда надо отскрести от несущих элементов все остальное и сделать заново. В Советском Союзе проводились массовые мероприятия реконструкции и ремонта: менялись инженерные системы, утеплители, окна, двери. Реконструировалось примерно десять миллионов квадратных метров в год — это довольно много. Сейчас считается, что значительно проще снести и построить на освободившемся участке новый дом уже в 20–25 этажей.

— Как планировали решать проблему с пятиэтажками после окончания срока эксплуатации пятьдесят лет назад? Что думали тогда их авторы?

— Через пятьдесят лет их предполагалось реконструировать. Но надо понимать, что решение строить панельные пятиэтажки в середине 1950-х было вынужденным. После войны люди жили в бараках, их надо было расселять. И строить надо очень быстро и индустриально. Поточные технологии производства были в войну освоены очень хорошо. Что делать? В Европе строят панельные дома. Поехали, посмотрели, купили — и вперед!

Отдельные решения для реконструкции, конечно, обдумывались. Но те приемы сейчас трудно использовать. Было совершенно иное отношение к энергозатратам: энергия была почти бесплатной — бензин стоил 28 копеек за литр.

В 1950-е прогнозы технологического развития были оптимистическими. Казалось, что к концу века будут разработаны невероятные технологии — почти такие, как чуть позже у Стругацких в книге «Полдень, XXI век».

Но сегодня уже не так важно, почему в 1950-е так строили. Правильный вопрос — почему мы продолжаем строить почти такие же дома сегодня, хотя знаем намного больше. Что утилизация снесенного здания — это не два процента от его стоимости на всем жизненном цикле, как написано в проектах, а сопоставимо со стоимостью строительства. Знаем, что массовую реконструкцию мы вести не можем, а будущий строительный мусор девать некуда.

Через тридцать лет перед нашими потомками встанет невероятная задача: что делать с сотнями миллионов квадратных метров ветшающего железобетонного жилья, построенных и нами, и до нас? Мы забираем у следующих поколений землю и силы в колоссальных размерах. Это даже не безответственность, а исторический цинизм. Нужно как можно быстрее прекращать эту порочную практику и придумывать, что делать с уже построенными железобетонными многоэтажками.

— Почему, зная о недостатках железобетонных многоэтажек, мы продолжаем их строить?

— Ответ крайне прост: в нынешней модели рынка это наиболее прибыльный и быстрый способ извлечения дохода из земельных участков. Это выгодно самому сильному участнику всего процесса — девелоперам и инвесторам. Будущие проблемы игнорируются, а покупатели вынуждены приобретать ту недвижимость, что для них строят.

Люди хотят жить в собственных домах

— Ваш главный тезис — переход к малоэтажному жилью. Каким вы его видите?

— Жилье должно быть невысоким, экономичным, утилизируемым, природоподобным. При этом малоэтажка может быть самой разной: и усадьбы на больших участках, и компактные односемейные дома, и таунхаусы, и трехэтажные здания с квартирами. Должна быть развитая система видов жизни для разных социальных групп, для разных потребностей. Для многих важно, чтобы было четко выделенное личное земельное пространство. Место, которое он может развивать по-своему. Чтобы человек жил не в антагонизме с природой, а в балансе.

В самой большой стране мира мы живем очень скученно. Теснота в метро, теснота в квартирах. Это гасит и дух, и интеллектуальную жизнь. Очень важно, чтобы появилось пространство для самореализации, чтобы были простор, свобода.

— Опросы показывают, что большая часть населения России хочет жить в своем доме.

— Да, по опросам, это 60–70 процентов населения. Люди живут в квартирах в многоэтажках вынужденно — вся система загоняет их туда. В России лишь треть семей живет в индивидуальных домах. Для сравнения: в США — 72 процента, в Германии — 82 процента, в Финляндии — 89 процентов.

— Считается, что односемейные дома дороже квартир, а загородный образ жизни предполагает высокие доходы домохозяйств.

— Я так не думаю. Себестоимость квадратного метра малоэтажного жилья кратно ниже, чем у многоэтажек, мы об этом говорили. К тому же при строительстве своих домов себестоимость и стоимость стремятся совпасть. В результате бюджет домохозяйств в полтора-два миллиона рублей с учетом кредитов позволяют рассчитывать либо на дом в сто квадратных метров на своей земле, либо на небольшую однокомнатную квартиру на энном этаже. Но маленькие квартиры, которые сейчас так активно строят, — это демографический тупик: для семей с детьми они не годятся.

— Но есть еще стоимость земли и коммуникаций.

— Государство выделяет триллионы рублей на нацпроект «Жилье и городская среда». Можно выделять землю бесплатно или недорого, коммуникации может подводить государство за свой счет. Есть прекрасный опыт Белгородской области, где такая система действует уже пятнадцать лет и дает прекрасные результаты.

Академик Международной академии архитектуры, научный руководитель ЦНИИП Минстроя России Александр Кривов

Новый образ жизни как цивилизационная задача

— Классический вопрос: что делать? Можно ли тезисно назвать шаги, необходимые для перехода к новой модели рынка?

— Во-первых, нужен переход на малоэтажное и односемейное жилищное строительство. Первый шаг очевиден: распространить ипотеку и другие кредитные инструменты на односемейные дома (сейчас на них приходится всего один процент ипотечных кредитов), активно включать новые формы аккумуляции инвестиций домохозяйств.

Во-вторых, необходимо провести целевую настройку законодательства на решение задач национальных проектов. В-третьих, необходимо устранить искусственный дефицит земли в поселениях, исправить нерациональную структуру землепользования. Чтобы построить миллиард квадратных метров жилья в ближайшие годы, надо создать конвейер по подготовке территорий, по их вовлечению в оборот, по обеспечению коммуникациями. У нас лишь один процент территории страны занят поселениями. Нужно, чтобы этот показатель был бы на уровне 1,2–1,25 процента по стране. Во Владимирской области — это семь процентов, в Белгородской —двенадцать. А в Германии поселения занимают порядка 20 процентов.

В-четвертых, нужно выбрать группу пилотных регионов в характерных климатических зонах, чтобы отработать изменение структуры землепользования. Нужна и группа экспериментальных проектов, где можно попробовать разные строительные технологии и финансовые схемы, как для малоэтажного строительства, так и для реконструкции зданий. В-пятых, нужно отобрать, протестировать и доработать соответствующие строительные технологии. Малоэтажное строительство должно стать по-настоящему индустриальным: быстрая сборка на площадке из изготовленных на заводе домокомплектов.

— Когда говоришь с губернаторами и застройщиками о белгородском опыте малоэтажного строительства, всегда слышишь: «Этот опыт нельзя тиражировать, потому что вся земля около городов принадлежит частным компаниям». Для разворачивания проекта малоэтажного строительства нужна национализация части земель?

— Не думаю. У государства достаточно земельных ресурсов. А когда крупные землевладельцы увидят, что государство серьезно инвестирует, они сами передадут часть земель. Иначе им их не развить.

— Требует ли новый подход изменения системы расселения?

— Опираться нужно на существующую систему расселения. Новых мест для размещения населенного места не придумаешь, народ нашел их в семнадцатом–девятнадцатом веках. Но новые точки роста при массовом строительстве, естественно, возникнут. Во-первых, «балтийская Россия» — от Соснового Бора и Усть-Луги до Кингисеппа. Этот участок свободен, поднят по рельефу, здесь активно создаются рабочие места и находится конечный узел «Северного потока — 2». Здесь мог бы возникнуть город нового типа — малоэтажный, сопряженный с природой. Новые ареалы развития могли бы возникнуть на межконтинентной инфраструктуре, связывающей Европу и Азию, — это Уфа, Челябинск, Казань. Там можно создать новое ядро России.

Но чтобы не утонуть в деталях, хочу подчеркнуть самое важное. Для меня этот разговор не только о смене типа застройки, технологиях и изменении жилищной политики. Речь идет о поиске нового образа бытия. Ведь сегодня налицо не только экономический, экологический или геополитический кризис, но и масса других кризисов, в том числе кризиса смыслов. И новая жилищная модель — это вариант выхода из этого кризиса. На первом уровне мы говорим, что мы — homo planeticus, человек планетарный, который обустраивает свою жизнь в соответствии с природой Земли. А на втором — что есть русский образ жизни, который отличается от всех. Например, ты живешь в деревянном, но высокотехнологичном доме в красивом месте на природе, имеешь свою баню. Ешь здоровую еду, имеешь крепкую семью, ведешь насыщенный смыслами образ жизни и так далее. Общаешься в кругу единомышленников и при этом не оторван от цивилизации. Поиск новой модели жизни становится цивилизационной задачей.

Источник

Андрей Коровянский: программа "Моя улица" - глиняный колосс, который разрушится через несколько лет

Программа "Моя улица" снова оккупировала город на лето и невротизирует москвичей. 

Руководитель архитектурного бюро IQ-Plan Андрей Коровянский еще в 2016 году написал у себя на Facebook замечательный текст о том, почему же резкое "похорошение" Москвы при Сергее Семёновиче - это сомнительное благо, и не только за счет больших неудобств для горожан во время проведения самих работ. Приводим для вас этот взгляд профессионала с нашей редактурой.

Реконструкция на Патриарших прудах

В Москве идёт самая большая волна благоустроительных работ за всю историю её существования. Подобное было только в послевоенные годы. Благоустройство идёт на удивительной скорости, я искренне восхищаюсь тем, как похорошела Москва, как изменились её улицы. Однако благоустройство выполненное «второпях» - это глупое и расточительное занятие. Я непосредственно нахожусь «на этой волне» и очень хорошо вижу профессиональные ошибки, которые приведут потом к последующим ремонтам и полной переделке.

Про уникальную проблему московского благоустройства – строительства без самой глубокой (самой нижней) ливневой канализации и отсутствие правильного проектного расчёта «ливнёвки» я уже писал ранее. Как раз эта проблема, прежде всего, будет причиной полной переделки всего того хорошего, что было сделано в эти годы.

Потоп на Патриарших в 2016 году сразу после благоустройства/ Фото: @ace14318

Но существуют и другие, не менее важные и такие же основополагающие проблемы – их можно объединить как - неправильные работы по созданию основания и конструкции покрытий. Наверное, это звучит слишком поверхностно. Я постараюсь объяснить по пунктам.

Пункт №1 (Геология и расчёты).

В Москве старательно не делают геологические исследования для благоустройства. Большая часть конструкций выполняется без учёта геологических данных. При этом конструкции назначаются просто из головы или перерисовываются из многочисленных «каталогов», что нарушает принятые нормы проектирования. Чтобы не быть голословным – нарушаются требования ОДН 218.046-01 «Проектирование нежестких дорожных одежд» Москва 2001 и методические рекомендации по проектированию жёстких дорожных одежд (взамен ВСН 197-91).

Типичная картина беспорядочных разрытий в ходе московского благоустройства без защиты для пешеходов

Я работаю в Москве с 2001 года и за всё это время я встретил только одного главного инженера проекта (ГИП), который делал расчёты по формулам согласно этим нормам. Надо сказать, что этот ГИП был наш, белорусский, из Минскпроекта.
Геологию надо делать практически под каждый высотный столб, под все лестницы, пандусы, под узлы дорожек и на протяжении всех аллей. Геологические условия меняются и могут отличаться друг от друга на расстоянии уже 50-100 метров.
В Минске в порядке вещей делать геологию, а здесь в Москве мы еле-еле на участок 20 га добиваемся 10-12 точек, когда надо около 500-600. Мало того, геологию делают минимально только 8 м глубиной, когда нам по сути надо всего 3-4 м. И в результате проектировщик, не получая данных по геологии, лупит во всём проекте один единственный конструкционный узел на весь тип покрытия – что я считаю крайне расточительным. К примеру, мы все прекрасно знаем, что машина едет по колее и можем на длинных, протяжённых участках укрепить только колею, а не выполнять бетонирования под ось 7,5 тонн на всей плоскости.

Из-за отсутствия геологических условий невозможно правильно рассчитать деформационные швы. Их здесь просто нарезают на расстоянии 10-15 метров друг от друга. И в проекте не делят на швы сжатия и растяжения – так как посмотреть какие силы будут «двигать» плиту без данных геологии невозможно. Надо сказать, что сами проектировщики слабо понимают о чём идёт речь. Я постоянно сталкивался с этим на кураторстве объектов. Приносят документацию и не могут правильно объяснить нарезку деформационных швов. А во многом именно из-за них образуются трещины на толстых бетонных покрытиях. Заказчик спонсирует налив крупной бетонной плиты, ему кажется, что данное решение «на века» - но через два-три года появляются трещины и следует крайнее удивление этой ситуации.

Пункт №2. (Уплотнение слоёв)

При любом строительстве для уплотнения слоёв используют различную технику – это виброплиты и вибромолоты. Проверить степень уплотнения слоёв, можно только специальными приборами – пенетрометрами (плотномерами). За всё время своей работы тут, я видел пенетрометр у строителей всего два раза – один раз он стоял запечатанный в сторожке.

Рабочие с плотномером на дорожной стройке в Москве - выглядят прифотошопленными

Второй раз я его увидел на другой фирме – в дирекции строительной компании. Мотивировали тем, что «дорогой прибор, не хотим держать его на стройке, чтобы с ним что-нибудь случилось». Как в таком случае проводился технический контроль можно понять: никак не проводился. На большинстве объектов технадзор сразу же увольняется после сдачи объекта в эксплуатацию.

Пункт №3 (Уплотнение грунта)

Я вынес этот пункт отдельно. Так как эта проблема является особо важной для благоустройства Москвы. На самом деле даже очень, очень важной. Вы когда-нибудь видели, как проседает покрытие? Это заметно, когда на новом покрытии образуются лужи или когда становятся особенно «видны швы». Дело в том, что в большинстве случаев эти изменения происходят из-за того, что не провели уплотнение самого грунта. Не слоёв конструкции, а самого-самого низа ямы. Как это происходит, постараюсь объяснить: быстро выкапывают яму для строительства покрытия, сразу наносят первый конструкционный слой и начинают его уплотнять (это, кстати, ещё в лучшем случае, ведь порой в Москве уплотняют только верхние слои). В Москве, уверен, 90-95% строек не уплотняют самый(!) низ ямы – земляной грунт.

Видно, что при "благоустройстве" ничего не уплотнено внизу ямы, слои заполняющих материалов насыпают тоже без уплотнения.

А это крайне важно, так как его при проведении работ взбаламутили, нарушили… и чтобы потом ни делали со слоями сверху – он постепенно будет проседать/вспучиваться (вместе со всеми верхними уплотнёнными слоями). Видно это, правда, будет только через 3-5 лет. Но смещение нижнего слоя – катастрофично. Пока основание не уплотнить, ничего из конструкции не выйдет. А тут, с этой проблемой поступают как обычно «по-русски»: меняют только верхний слой, уплотняют, и опять закатывают в верхнее финишное покрытие. Нижний слой опять проседает или вспучивается, деформируя верхние слои. Через некоторое время этот «ремонт» повторяется снова и снова.

Результат неуплотненного низа основания - провалы плитки повсюду, например, на Мясницкой.

Корни этой проблемы лежат (оговорюсь – порой лежат) на проектировщиках, так как в Москве, в большинстве своём, не пишут в рабочей документации требование «уплотнить грунт на 98%». Это, как говорил один ГИП в Моспроекте-4, «глупость»…. А в Беларуси за это могут судить – как за профессиональную непригодность и расточительство государственных денег.

Пункт №4

Попытка строить быстро и быстро вводить в эксплуатацию объект похвальна, когда есть качество. Но, есть качество или нет – это надо проверять. А любая проверка и отчётность о проверке, это как раз та лишняя бюрократия, от которой в благоустройстве Москвы отказались в первую очередь.

К примеру: прораб должен иметь специальные технологические карты на проведение любой работы, где точно и пошагово расписаны все действия рабочих бригад. Этих технологических карт нет ни у кого. Уверен на 100%. Я ни разу их не видел ни у кого на стройке! Мы порой сами их копировали для местных удивлённых прорабов из минских технологических карт.

Вместо того, чтобы правильно организовывать работы, кто-то в мэрии снимает "веселые" ролики о программе "Моя улица" под лозунгом "Потому что Собянин сказал, чтобы было красиво".

Далее, тут не производится тонна отчётной документации операционного контроля - СОК и КОК (схемы операционного контроля и карты операционного контроля), где указываются все точки замеров и проб, указывается их размещение, время замера и результат, есть подписи ответственных и уполномоченных. Послойно!!!!! Если это и делается, то после строительства. Документация спокойно подгоняется «под какие-то цифры». Поэтому на стройке, когда в авторском надзоре просишь какие-либо данные - их найти невозможно. Местные прорабы и начальники стройки ходят гоголем, так как лишены этой якобы «ненужной бюрократии». Прижать и заставить их что-то изменить практически невозможно, так как на руках нет цифр и данных о созданной конструкции.

Надо сказать, что производить замеры – на стройке должны обязательно и постоянно. Это относится и к бетонным работам – к примеру, единственный правильный и не затратный способ проверить бетон (оговорюсь – для благоустройства) это отливать «кубики» на каждую заливку. И затем кубики сдавать на исследования в лабораторию. Однако, эти кубики на стройках или прячут, или «теряют». (Ремарка – определить «на глаз» набрал ли прочность бетон может только ничего не знающий болван). Кстати, любимое строительное обещание после стройки «вскрыть любой метр на проверку» на самом деле – это блеф, который мало что даст по исследованию. Мы не можем проверить углы покрытий, примыкания и самое отвратительное не можем проверить уплотнение возле люков – они первые ломаются и «вылезают». В Москве тысячи и тысячи таких примеров. Обязательно посмотрите на покрытие вокруг люков после года-другого строительства.

Классика жанра просадки люка после "благоустройства"

Пункт №5 (Кривые материалы)

Если идут работы по созданию гранитного покрытия – то вылезает следующая проблема – по ГОСТ, действующему в РФ, плиточный материал для покрытия может иметь расхождение плюс-минус 4 мм. А это порядка 8 мм разницы.

Плитка разной толщины

Мало того, обычно плитку гранитную пилят на старом дисковом оборудовании. Это не станки ЧПУ, где допуски плюс-минус 1 мм. Это обычно старое заводское оборудование по 40-50-60 лет службы. Пила ходит и плитка получается разная. Пришёл мастер подрегулировал пилу, почистил - напилил, пришёл второй, подрегулировал-почистил-напилил. И вот, от смены к смене – плитка разная. Трапециевидная и разная по толщине. Косые углы по 95, 87 градусов.

Знаменитая московская циркулярная пила, ставшая постоянным шумовым сопровождением быта москвичей

Забраковать и отправить такую плитку обратно на завод – означает сорвать сроки. Опять же – ГОСТ позволяет такие допуски. Вот наши каменщики и устраивают игру в "тетрис" – маркируют плитку по углам, подбирают подходящую. Это так же сказывается на скорость работы. К тому же, создать из такой плитки красивое ровное покрытие - практически невозможно. Вот представьте, разная по толщине плитка - тут или делать внизу плоскость ровную и тогда качественное, долговечное будет покрытие. Или делать вверху ровную плоскость, где люди ходят. Но тогда внизу получается всё-всё разное – туда и вода пойдёт и вспучивать такою плитку будет быстрее. Постепенно она придёт в движение, будет ёрзать и ломаться. В Москве таких примеров много. Поэтому поступают на московских объектах просто – дают больший слой ПЦС (песчано-цементная смесь), чтобы возможно было вогнать более толстую плитку и с нивелировать её с более тонкой. При этом слои ПЦС порой бывают крайне большие – когда смысл этого слоя уже теряется и он перестаёт правильно работать (более 5 см).

На фото - классический пример слишком толстого слоя даже не песчано-цементной смеси, а преимущественно песка

К не менее важным проблемам можно отнести:

Использование известнякового щебня (если проектировщик не уточнил, что щебень должен быть гранитный). Через 20-30 лет щебень разваливается. Мы вскрывали дорожки 40-летней давности – такой щебень больше похож на мягкий зернённый творог. Он не будет держать основания и требует полной (!) замены.

Песок часто поставляет с примесями глины (хотя по документам он речной).

Основание содержит строительный мусор, особенно кирпичи, крупные камни, под которые иначе будет просачиваться вода и это приведёт к движению в слое.

Толком не укрепленный бортовой камень

Также очень плохо закрепляют борта – зимой, когда идёт техника, от ковша снегоуборочной машины передаётся нагрузка порядка тонны-полторы на метр погонный борта. Это постепенно приводит к его смещению и нарушению конструкции.

Перекладка бывших асфальтовых дорожек в Митино прямо по земле

Любимый способ местных строителей "сэкономить" – это снять верхний слой асфальта («отциклевать») и поверху положить покрытие. При этом их особо не волнует, что под асфальтом покрытие с годами заилилось и не работает. Так и кладут дорожки в парках по старому покрытию. Особенно это любят делать в области. Как говорил один знакомый прораб – «в этой инициативе моя премия».

Пункт №6 (Кривые руки)

Конечно, можно сказать, что я сейчас скопом всех унижаю, но это, к сожалению, правда нашей профессиональной жизни. Раньше в СССР у каменщиков были разряды. Такое сохранилось в Беларуси сейчас. Это позволяет при проверке работ увидеть качество бригады, посмотреть, какие трудятся специалисты. Прекрасно если попадётся каменщик 5-ого или 6-ого разряда. Такой каменщик свободно читает чертежи, прекрасно выполняет работу и даёт повышенную выработку метража. К сожалению, в Российской Федерации разряды уже убрали. Каменщиком сейчас идёт любой. Понять уровень новый бригады невозможно.

Вчера они клали асфальт в лужу, позавчера - были "кровельщиками" при капремонте, а сегодня они - "каменщики".

Это, конечно, поправимая проблема, ведь, хорошо ещё, что большая часть понимает русский язык! Другая сторона этой проблемы в том, что в такого рода рабочие (разнорабочие) идёт много людей с судимостью. У меня были бригады где из 10 человек 8 сидело. С такими проводить авторский надзор крайне сложно. Говорить об операционном контроле, проверках и тому подобном – практически бесполезно.

Пункт №7 (Скорость работ)

Большая часть объектов строится ещё по несогласованной документации, по документации, где стоит странная надпись «согласованно с замечаниями» (замечания при этом на других листах). Проекты досогласовываются и сдаются уже после сдачи стройки. Но скорость стройки сметает практически всё – все нормы строительства, все принципы надзора, все объективные стороны технологий – бетоны не набирают прочность, укладывают их по не утрамбованным основаниям, не выставляют уклоны бетонных поверхностей, не утрамбовывают аккуратно и долго вокруг сетей, колодцев и углов зданий и сооружений.
Скорость – бич московского благоустройства. Она, эта скорость с кривыми руками, с кривыми материалами и отсутствием строительной отчётности – создаёт глиняного колосса московского благоустройства, который разрушится сам собой через несколько лет. Но пока будет сверкать и радовать.

Подписывайтесь на нашу страничку Facebook.

Раз уж Вы здесь...
Если бы каждый, кто прочёл наш материал, поддержал нас посильным переводом - это уже сделало бы будущее нашего проекта намного более надёжным.

Даже абсолютно посильными 100 рублями Вы поможете "Московскому активисту" жить и работать для Вас - и это займёт буквально минуту. Заранее благодарим Вас!

Карта Сбербанка: 4817 7601 2459 7026

Пётр Шкуматов: Пробки являются лишь производной от градостроительства

Координатор движения "Синие Ведёрки", Петр Шкуматов написал, почему пробки в Москве неизбежны и будут только нарастать.

Пробка на МКАД на фоне новой жилой застройки

Откуда в Москве вообще появилась проблема использования автомобиля?

Тут мы приходим к очень тяжелой теме, которая называется "строительный комплекс". Пробки являются лишь производной от градостроительства и от роста населения агломерации.

Поясню на одном примере.

Строительная компания "Шик" получает разрешение на строительства человейника на 2000 квартир в 30 км от МКАД. Разрешение она получает потому, что принадлежит правильным людям, и бизнес по строительству человейников очень давно просчитан и понятен. Сколько миллиардов можно срубить на этом, как их оприходовать и как вывезти куда надо. Даже называлась цифра прибыли девелоперов в 400%, что превышает прибыль от торговли наркотиками. Итак, Шик строит этот человейник в поле и продает тем, кто сбежал от тяжелой жизни, тлена и безысходности из какого-нибудь Мурманска.

Строительство микрорайона ГК ПИК недалеко от свалки в Саларьево

Поскольку человейник построен в чистом поле, то рабочих мест там, как вы понимаете, нет. Общественный транспорт далеко, до станции электричек полчаса на собаках с оленями. Парковки у станции электричек не просто нет от слова совсем, а даже наоборот там дежурит дивизия эвакуаторов в ожидании тех, кто хочет пересесть с ненавистного автомобиля на общественный транспорт. Но речь в этом посте не об электричках.

2000 квартир = 2000 автомобилей. При этом, вновь приехавшие - это треть от всех приобретенных квартир. Еще треть куплена для сдачи в аренду, а треть это москвичи, которые отселились от родителей или "улучшили" свои жилищные условия. Это означает, что 2/3 квартир будут заселять региональные ипотечники и региональные арендаторы. Давайте всё-таки представим, что часть квартир в аренду будет взята москвичами и соотношение 50/50. Это значит, что в регионе прибавится 1000 автомобилей. Которые что будут делать?

Правильно! Возить своих хозяев в час пик в Москву на работу.
При этом пробег таких тачек будет составлять 50+50=100 км в сутки.

Строительство новых и новых кварталов Некрасовки - района около Мусоросжигательного завода №4

Чтобы вы понимали, 1000 автомобилей от одного такого человейника - это пропускная способность в час одной полосы автомагистрали! А их там всего ТРИ! Это означает, что условное Калужское шоссе, в которое вбуханы миллиарды, может пропустить трафик лишь от ТРЕХ человейников в час! Всего трех, Карл! А сколько таких человейников сейчас строится, построено и будет построено только в Новой Москве? Ну вы можете это видеть сами и своими глазами.

Новая высотная застройка на фоне изначальной малоэтажной  в Новой Москве около Внуково

Потом приходит ЦОДД и обвиняет нас в отсутствии позитивной повестки! Обвиняйте Хуснуллина! Слабо? Наверное слабо, потому что стройкомплекс гораздо сильнее всего Ликсутова вместе взятого и сейчас, занимаясь борьбой с последствиями, ЦОДД, АМПП и МАДИ похожи на Дон Кихота, который борется с ветряными мельницами. Пока они улучшают что-то в каком то конкретном месте стройкомплекс вводит ДЕСЯТЬ человейников и продает их в ипотеку на полвека счастливым жителям Мурманска, Новокузнецка и Среднешахтинска, которые тут же на своих тачках начинают ездить и добывать деньги для ежемесячной выплаты в течение ближайших пятидесяти лет. И хрен вы чего с ними сделаете, потому что иного способа добраться до работы (и значит денег), кроме как на автомобиле у этих людей нет!

Типичная ситуация с очередями на общественный транспорт в дальних концах Москвы

Поэтому когда я увижу официальное заявление, что первопричиной пробок в Москве является деструктивная деятельность стройкомплекса, я, конечно, поменяю мнение о департаменте транспорта. Но вот в такое развитие событий как то очень слабо верится. Может я ошибаюсь?

Оригинал

Задержаниями закончилась общественная инспекция стройки на 2-й Рощинской улице

Полицейские и кадры задержания С.Баранова

В новогодние праздники застройщик незаконно передвинул забор стройки на 2-й Рощинской улице, в результате чего местные жители лишились тротуара, а ширина проезжей части сократилась вдвое.

Сегодня по инициативе муниципального депутата Анны Десятовой была проведена общественная инспекция самозахвата городских территорий. В инспекции принимал участие политик Сергей Митрохин и зампред московского «Яблока» Кирилл Гончаров.

Практически сразу после начала трансляции людям удалось проникнуть на стройку. Выяснилось, что документов, необходимых для ведения земляных работ, у представителя застройщика при себе не оказалось.

Активисты попытались договориться с рабочими, чтобы те прекратили земляные работы, однако после короткого перемирия у забора стройки появились самосвалы и экскаватор продолжил рыть котлован.

В это время подъехала и остановилась на пешеходном переходе машина полиции с госномером о6384 99RUS с тонированными стёклами и без территориальной маркировки и контактных данных.

Кликабельно

Вышедшие из неё сотрудники полиции сообщили, что приехали по вызову со стройки, тем не менее участникам общественной инспекции удалось убедить их проверить документы на строительство, которые подтвердили наличие нарушений.

Невыполненные условия Дептранса для огораживания части проезжей части (Кликабельно)

Оказывается, застройщик должен был согласовать с управой Даниловского района и с префектурой Южного округа такую схему движения с перекрытием тротуара и половины проезжей части, а без этих согласований начинать работы и организовывать площадку таким образом нельзя. Как выяснилось, ни одного из этих согласований у застройщика нет, а значит на сегодняшний день перекрытие и работы полностью незаконны.

Бывшая проезжая часть с тротуаром была перекрыта незаконно / Фото: С.Митрохин

Прямо на месте муниципальный депутат Анна Десятова написала заявление в полицию по факту выявленных нарушений, также ранее она уже обратилась в Центр организации дорожного движения о предоставлении документа, на который ссылается ордер ОАТИ как на основание для проведения работ.

— В результате инспекции мы выявили, что, во-первых, подрядчик из нового ордера ООО "СТР Констракшн" не указан на информационном щите, во-вторых, не выполнены требования Департамента транспорта к схеме организации движения около стройки, - сообщила МА депутат Десятова, - никак не обеспечен безопасный проход пешеходов шириной не мене 1,5 метров - люди, в том числе и школьники, вынуждены идти вдоль забора прямо по проезжей части, либо перебегать дорогу несколько раз, чтобы дойти до перекрёстка с Малой Тульской улицей. Оставшаяся проезжая часть, возможно, укладывается в требуемые не менее 3 метров, но уже не позволяет разъехаться грузовику и легковому автомобилю, и еще раз, не остается места для пешеходов, у которых по сути украли тротуар. Более того, получившаяся "кривая" схема, конечно же, не была согласована с органами исполнительной власти - ни с управой, ни с префектурой. Также напомню, что эта стройка перекрыла пожарный подъезд и нарушает нормы инсоляции для соседних домов.

Пешеходы вынуждены с риском для жизни ходить по проезжей части

Сразу после окончания нашего эфира полицейские стали преследовать Сергея Митрохина.
«Мне сказали, что охранник написал заявление о том, что я его «поцарапал». Я показал руку в шерстяной перчатке, которой поцарапать никого нельзя. После этого мною был осуществлён манёвр по уходу от незаконного задержания», - делится политик в своём профиле Facebook.

Сергей Митрохин действительно был в перчатках

Очевидно, раздосадованные неудачей, полицейские решили задержать хоть кого-то - и выбрали для этой цели Сергея Баранова. Депутат Анна Десятова рассказала, что поначалу ничто не предвещало задержания.
— Я собиралась поехать с полицейскими в отдел по Даниловскому району, чтобы получить талон КУСП по моему заявлению. Сергея мы также взяли с собой - поскольку он и так собирался туда по своим делам. Уже в машине полицейские сообщили, что Баранов, оказывается, задержан. Нас это крайне возмутило, Сергей попросил остановить машину и вышел, чтобы позвонить адвокату. В этот момент полицейские без объяснения причин скрутили его и положили на заднее сидение машины, в процессе сломав ему очки. Один полицейский уселся на нём, и так они и отправились в отдел.

Отметим, что Сергей Баранов является членом территориальной избирательной комиссии с правом решающего голоса и не может быть задержан без санкции прокурора города Москвы.
Нам удалось частично разглядеть жетоны полицейских, задержавших Сергея Баранова: 022964 и 022(-)42.

Сергей Баранов в ОВД "Даниловский" / Фото: А.Десятова

По последней информации, полицейские пытаются составить на Сергея Баранова протокол по статье 19.3 КоАП РФ - «Неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции», Сергей и Анна до позднего вечера находились в ОВД по Даниловскому району, протокол они так и не получили. Сергей написал заявление по факту незаконного задержания. 
— Если честно, полицейские своей нарочитой вежливостью со мной усыпили моё внимание, — поделилась с нами муниципальный депутат, — однако по результатам сегодняшнего дня я склоняюсь к тому, что полиция не является нейтральной стороной конфликта. Сотрудники полиции, похоже, прицельно выбрали именно Сергея как человека, способного повести за собой людей, и оказали на него давление в интересах застройщика.

"Московский активист" продолжает следить за ситуацией.

Материал подготовили Варвара Грязнова и Юрий Иванов.

Подписывайтесь на нашу страничку Facebook.

Раз уж Вы здесь...

Если бы каждый, кто прочёл наш материал, поддержал нас посильным переводом - это уже сделало бы будущее нашего проекта намного более надёжным.

Даже абсолютно посильными 100 рублями вы поможете "Московскому активисту" жить и работать для Вас - и это займёт буквально минуту. Заранее благодарим Вас!

Карта Сбербанка: 4817 7601 2459 7026

Станислав Станкевич: "Коммерческая застройка не может приравниваться к государственным нуждам".

Мы обнаружили, что и в Кунцево, и даже на 5-м Донском проезде была реализована схожая схема отъёма земельных участков у собственников жилья в близлежащих домах с последующей передачей для строительства прямо под окнами у людей. Теперь эту схему пытаются сделать федеральным законом. Мы решили обсудить эту проблему и юридическую сторону происходящего с кварталами 47-48 в Кунцево с адвокатом Станиславом Станкевичем.

— Сейчас мы видим, что в Кунцево обкатывается схема отъема придомовой территории с последующей варварской застройкой под окнами. Первый вопрос: как вообще такое может произойти, что на каких-то слушаниях непонятно кто решает сносить дома или не сносить?

— Во-первых, надо сказать, что ситуация в Кунцево, конечно, за гранью закона и за гранью права, прежде всего. Однако в ближайшее время “кунцевская схема” может стать абсолютно узаконенной Госдумой, поскольку сейчас в Госдуме находится законопроект, который как раз разрешает отчуждать у собственников землю не для государственных нужд, а для застройки. Для маскировки сути происходящего они назвали лишение собственников их высокоценной собственности “развитием территории”.

Муниципальный депутат р-на Хамовники А.Парушина с обращениями в приемной Госдумы 4 декабря 2018

Сейчас этот законопроект находится во втором чтении и на этой неделе москвичи массово подали в приемную Госдумы письма несогласия и протестные петиции. Еще не поздно сделать это и всем остальным москвичам - либо лично придя в приемную Госдумы, либо обратившись через сайт. Шаблоны в интернете есть.

Если вернуться к Кунцево, там нарушается право частной собственности. Власти не могут просто так ее изымать. Если еще можно понять изъятие для государственных нужд - строится, например, дорога, федеральная трасса, которая должна пройти определенным образом.

— Олимпиада, например…

— Да, или олимпийские объекты, например. Понятно, что здесь действительно есть какие-то государственные нужды. Но вот коммерческая застройка не может приравниваться к государственным нуждам, поскольку ее цель - выжать из земли по максимуму ради максимальной прибыли и личного обогащения через повышение плотности - а это невыгодно всем москвичам. Зато это выгодно застройщику, потому что он своими новостройками высотными выжимает максимум с квадратного километра "вверенной" ему властями территории. 

Собственники из домов 18-22 по ул. Ивана Франко вышли против застройки в обманом отобранный у них сквер - придомовую территорию

Понятно, что несмотря на то, что бумажки у них формально как бы “в порядке”, право собственности нарушено, потому что все действительно было бы в порядке, только если бы там не было собственников. Про собственников не говорится в документах - в том числе в постановлении о реконструкции этих вот кварталов, на котором основан проект планировки. То есть изначально эта схема строится на предположении о том, что собственников там нет, а есть только “наниматели”, которых город действительно может свободно перемещать. Почему я обратил на это внимание - абсолютно то же самое с реновацией. Там тоже введен такой процесс, когда якобы какое-то количество собственников может принять за всех собственников решение, отправлять дом на снос или нет. 

— И вот вопрос, который я задал с самого начала: могут ли за собственников некие непонятные люди, неизвестно откуда приехавшие на публичные слушания, решать, отмежёвывать ли их придомовую территорию и отселять ли дома?

— Слушания были посвящены проекту планировки. Если вся необходимость и проекта, и слушаний, и всего этого основывается на том древнем постановлении о реконструкции кварталов, которое постоянно актуализируется, а в нем собственников никак не учли и поток протестов начался уже тогда, то слушания по распоряжению чужим имуществом вне закона. Если бы там не было ни одного собственника, можно было бы ничего не оспаривать - потому что все было бы по закону. Куда хочешь, туда наниматели и перемещаются, в отличие от собственников. Я считаю, что не хватает акцентов протестующих москвичей, которые борются за свою собственность в Кунцево о том, что они именно собственники и у них изымают собственность.

Даже после первого "перемежевания" части сквера еще попадали в придомовые территории домов 18-22

— С акцентами понятно. Меня интересует, как могло случиться, что за спиной собственников принимаются решения о "перемежевании" придомовых территорий, определенных еще в советское время?

— Начнем с того, что любые слушания для "перемежевания" советских кварталов изначально незаконны. Землеотводы были, да, не было кадастра, да, пусть без точных геодезических привязок, но с той или иной точностью границы были определены. Их никто не отменял. Этот район был давно распланирован, еще при советской власти. И никакие "перемежевания" - ни первое, ни второе, ни третье, - естественно, недопустимы. Все до одних слушания по старым, давно сложившимся кварталам, где меняются границы исходных, советских землеотводов, все они незаконны. То есть незаконен не только этот последний этап, когда у людей просто отобрали придомовые территории. Законом "перемежевания" имеющихся участков не предусмотрены. Зато очевидно желание властей каждый раз отрезать побольше земли и “освоить” очередные деньги на разработку документации по "перемежеванию". 

Советские земельные участки, составлявшие придомовую территорию дома 18 по ул. Ивана Франко

— Понятно. Люди из этих домов рассказывали, что они пытались откадастрировать эту землю именно по советскому землеотводу, однако столкнулись с саботажем чиновников. Что людям делать в таких случаях?

— Честно говоря, сейчас вообще существует проблема поставить что-либо на кадастровый учет или зарегистрировать право собственности на участки в исходных границах. Почему? Вот еще в 2015 году у нас в Москве официально прекратилась так называемая “земельная реформа”, про которую слышали, наверное, единицы. В рамках этой реформы, начавшейся в девяностых, было выявление всех советских землевладений, возложенное на власти - вначале это был Москомзем, потом Департамент земельных ресурсов, а сейчас это Департамент городского имущества. К 2015 году они окончательно объявили, что якобы выявили всё, что могли, реформу прекратили, признали состоявшейся, хотя мы видим, что редкий дом имеет земельный участок. А далее законодательство было изменено так, что очень сильно затруднилась постановка на кадастровый учет и признание права собственности на земельные участки в границах советских лет.

— И что делать?

— Я не могу сказать, что делать, потому что нужно оспаривать бездействие в связи с отказом в установлении документов и проекта межевания. Другое дело, что я бы никому не посоветовал обращаться по земельным вопросам в районный суд в Москве. Это просто пустая трата времени, денег и так далее. Пробовать подавать, если есть юрлица в доме, пытаться инициировать коллективный иск по возврату имущества через арбитражные суды, Арбитражный суд Москвы. Это, конечно, путь экспериментальный: если по чердакам и подвалам есть определенная практика возврата имущества, то по земле в основном юрлица судились - ЖСК еще советских времен, ТСЖ. Но хотя бы призрачная надежда отбить свое все-таки есть.

— То есть "идите в суд"?

— Ну можно еще создавать политическое давление на обратное изменение законодательства.

— Станислав, местные активисты с ул.Ивана Франко сказали мне, что обращались к вам за помощью год назад, но вы отказались. Это правда?

— Ну была реновация, и я как адвокат не могу брать на себя больше, чем могу вести дел. Обращения были, да. Но из-за реновации я просто не мог заниматься этой ситуацией. И, честно говоря, на тот момент я не до конца понимал всю новую схему, которую власти готовят. До какого презрения к праву они готовы дойти. Сейчас, в связи с внесением законопроекта об отъеме земель, мы видим, что Кунцево является экспериментальной площадкой для обкатки этой схемы. По земле я еще раз скажу: здания у них в любом случае есть. По земле гораздо сложнее биться в нынешних условиях, поскольку законодательство сильно поменяли в течение последних нескольких лет. 

Теперь на кадастровой карте есть только здания и новый участок под застройку между ними

— Ну насколько сильно оно изменилось после постановления Верховного суда №10/22 от 2010 года?

— Вы можете защищаться от каких-то вещей вроде точечной застройки, но по сути очень мало механизмов для превентивных действий - для постановки на кадастровый учет участков по советским документам, исходному советскому землеотводу, без которого дом не мог десятки лет простоять в Москве. 

Когда власти говорят, что якобы москвичам земли никогда не отмеряли - получается, что десятки лет жилые дома стояли в качестве самовольных построек.

В Москве такого быть не может: везде есть адреса, регистрируются сделки купли-продажи квартир. Таким образом, мы видим, что последние годы все делалось для того, чтобы затруднить регистрацию, даже если вы нашли советские документы.

Одно из решений об отказе в кадастрировании придомовой территории дома 20 по ул.Ивана Франко, куда входит сквер, обманом отданный чиновниками ГК ПИК. 

— Станислав, скажите, пожалуйста. Там была такая ситуация: собственникам не дали должным образом оформить землю в границах советских участков. Потом отмежевали им впритык к домам на территории сквера этот участок под застройку и передали в аренду ГК ПИК. Они могут подать в суд на том основании, что этим межеванием были ущемлены их имущественные права и их общедолевая собственность была незаконным образом отдана непонятно кому?

— Нельзя говорить, что отдана была собственность - это земля, которая должна была быть по постановлению 10/22 оформлена. Даже если она не оформлена, это не дает права властям распоряжаться и отдавать ее ПИКу или какому-то другому застройщику. Постановление пленума совместное 2010 года об этом прямо говорит.

— Понятно. Спасибо!

9 декабря жители Кунцево провели новый митинг против строительного беспредела ГК ПИК и мэрии Москвы. Выступили как жители, так и активисты из других районов Москвы.

Фото: Алексей Шульгин

По разным оценкам, митинг посетило в общей сложности около 400 человек.

Фото: Алексей Шульгин

Мероприятие прошло на улице Академика Павлова, рядом с забором очередной монструозной стройки ГК ПИК, ради которой у жителей обманом отняли сквер, а активистам и муниципальным депутатам выписали штрафы в сумме на 622 000 рублей за дырку во временном полиэтиленовом заборе.

Фото: Алексей Шульгин

Беседовали Варвара Грязнова и Юрий Иванов.

Подписывайтесь на нашу страничку Facebook.

Раз уж Вы здесь...

Если бы каждый, кто прочёл наш материал, поддержал нас посильным переводом - это уже сделало бы будущее нашего проекта намного более надёжным.

Даже абсолютно посильными 100 рублями вы поможете "Московскому активисту" жить и работать для Вас - и это займёт буквально минуту. Заранее благодарим Вас!

Карта Сбербанка: 4817 7601 2459 7026